Книга Нежная ночь Ривьеры, страница 140 – Наталья Барабаш

Но на Хэма нельзя давить, она сразу это поняла. И он очень привязан к Хэдли. Измучился от чувства вины. Ведь это благодаря поддержке жены – в том числе и финансовой – он смог писать, не сильно думая о заработке.

Три месяца разлуки – не приведут ли они к тому, что это чувство вины и привычка к жене возобладают над их любовью?

Полин захлопнула шкаф, так и не достав из него ни одной своей модной вещички. Подошла к окну, уставилась в темный сад.

У нее был живой практический ум, она не умела тихо страдать. Зато умела искать выход. Он есть в любой ситуации.

Итак.

Да, они не будут видеться. Но Хэдли ничего не сказала о письмах!

Она будет писать Эрнесту каждый день. О, она отлично умеет писать! Шутить, льстить, жаловаться на тоску, разжигать в нем любовное томление. Через три месяца такой горячей любовной переписки он сам первый потащит ее в церковь.

В церковь… Тут ждала еще одна трудность. Ее глубоко верующие родители-католики явно не одобрят брак с разведенным мужчиной. Да еще и протестантом. Что тут можно сделать?

Рассказать родителям, как они с Эрнестом друг друга любят. Так сильно, что Эрнест ради нее перешел в католичество! Хэм не такой уж истово верующий. Перейдет. Тогда родителям придется с этим смириться.

А чувство вины перед Хэдли…

Полин задумалась.

Она знала, что Эрнест очень серьезно относится к деньгам. Они для него – свидетельство силы. Значит, он должен дать Хэдли денег. Своих. Откуда их взять? Его роман «И восходит солнце» очень хорош. Он явно будет иметь успех. Пусть передаст Хэдли на него права, и весь гонорар пойдет бывшей жене и Бамби.

Внушительная жертва. Достаточная, чтобы заглушить чувство вины. Но если подумать, не такая большая. Ведь у нее много денег. Очень много. Хватит на двоих.

Полин подошла к шкафу, стала быстро доставать из него свои легкие блузы, невесомые платья. И усмехнулась. На работе ее прозвали «решительным терьером». Если вцепится – не выпустит. Ну что ж.

Она всегда добивается всего, чего захочет.

Два главных кавалера Сары явились к ним перед отъездом один за другим. И оба говорили о своих женах.

— Она велела нам с Полин не видеться! – Хемингуэй был вне себя: пожалуй, таким Сара его еще не видела. Весь флер их невинного кокетства слетел, похоже, сейчас он искал лишь дружеского участия у нее и у Джеральда.

— Зачем, зачем она вообще это затеяла? Вся эта отвратительная ситуация – целиком ее вина! – горячечно говорил он, расхаживая по гостиной, где уже теснились в углу коробки: хозяева готовились к отъезду.

Джеральд посмотрел на Хэма с удивлением. При всем сочувствии к таланту винить в своей измене преданную жену…

А тот продолжал:

— Теперь все разрушится. Полин сегодня утром уже уехала. А я? Что делать мне? Мы возвращаемся в Париж, но разве могу я теперь жить с Хэдли под одной крышей? Я обещал Полин, да и… Черт! Идиотская ситуация!

Он вопросительно посмотрел на Джеральда.

— У нас есть свободная студия в Париже. Я дам тебе ключи. А потом… Решим что-нибудь. Хэдли не хочет принять правду, но ты не сможешь нормально работать и жить, если не перерубишь этот узел. Мы целиком на твоей стороне. О деньгах для Бамби не волнуйся, – как всегда, бросился на помощь Джеральд.

— Хэдли не стоило выставлять тебя виноватым. Ты просто остаешься сам собой – тебе всегда нужно лучшее, – мягко улыбнулась Сара, отставляя на столик чашечку с кофе. – Позавтракаешь с нами?