Книга Желтый мокасин для любовника. Веселые рассказы, страница 89 – Наталья Барабаш

— Отдай мое сердце!

Еле откачали с консьержкой мужика…

Мы бегали с подружкой по Питеру и искали, где бы перекусить. Быстро, но со смыслом. Потому что просто жрать в Питере – преступление и наказание. В Питере нужно вкушать. Даже в самой занюханной забегаловке. И тут я поняла, что еще несколько шагов – и мы можем увидеть ЕЕ.

Мечту моей юности, райское местечко на Земле, о котором я начинала грезить еще в самолете из Владивостока.

Я неслась к ней сразу же – мимо любимого Аничкового моста, даже не бросив взгляд на игрушечный Спас на крови и не заглядывая в театральные кассы.

Все потом, потом. Сначала «Пышечная». Пышки там были такие, такие… В морозец заскакиваешь – горячий запах жареного теста, сладкого кофе и взвесь сахарной пудры в воздухе тут же переносят тебя в какую-то другую страну, выкидывают из реальности. Длинная очередь по-питерски несуетлива. Все говорят об одном. Сколько брать. Пять? Десять? Один раз учительского вида дама передо мной, отстояв полчаса, как-то даже брезгливо взяла одну пышку. Одну! Причем у нее были деньги – я сама видела сдачу. Очередь проводила ее тарелку недоумением, а я, видите, запомнила ее лисье личико на всю жизнь.

Пышки набирали высокой горкой и, давясь, запихивали их горячими в рот, обсыпаяя одежду белой пудрой и запивая нектарной сладости кофе со сгущенкой. О, эти минуты полного желудочного счастья!

И никогда не приходило в голову взять пышки с собой. Казалось, они могут существовать только здесь и сейчас.

— Как ты думаешь, – спросила я подругу. – Она может работать?

— Конечно, работает!

И я шагнула в свою юность.

Здесь пахло точно так же: этой жаркой смесью рожденных друг для друга вещей.

Очередь была поменьше. А продавщица – быстрая, голосистая, в грязноватом халатике, с выжженными химией профессионально-белыми кудрями – словно все та же.

— Три? Четыре? – кокетничала я сама с собой, затыкая возражения проклятой печенки, и уже у прилавка ловко ее надула, выпалив:

— Шесть!

В этот момент из подсобки вышел здоровый краснолицый мужик и крабистыми ручищами опрокинул в бак ведро густого кофе со сгущенкой. Мне показалось – по этому запаху, как по невидимой веревке, я скатилась во временной провал и вынырнула где-то там, в конце 70-х. Кстати, тогда свежевылитый перед тобой в бачок горячий кофе считался огромной удачей.

Мы сели за столик, маленькая интеллигентная дама топталась рядом со своими пончиками, мы ей махнули: присаживайтесь! Здесь в этом янтарно застывшем времени все люди – братья.

Через минуту мы уже знали (дама оказалась врачом – травником), как мне лечить печенку, что пить подружке на ночь и куда нам стоит еще сходить.

…С опаской поднесла я горячую зажаристую пышку ко рту. Знаете, говорят – не возвращайтесь к былым возлюбленным. Я боялась разочарования.

О! Это было оно. Нежнейшее жареное тесто с хрустящей корочкой. Сладчайший кофе. И да, рассыпавшаяся по куртке облаком сахарная пудра. Мне даже на миг почудилось, что я помчусь сейчас на занятия театральной лаборатории, а вечером – на спектакль, а потом – гулять допоздна по каналам, смотреть на мосты, пить прямо на улице захваченную кем-то из молодых критиков водку из бутылки, спорить о Ежи Гротовском и Любимове…

Когда будут изобретать машину времени – пусть заглянут в эту пышечную. Кажется, здесь знают секрет.