Книга Во сне и наяву, страница 169 – Татьяна Бочарова

Тошнота подступила заново. Я боялась сделать вдох, чтобы меня опять не вывернуло наизнанку.

— Скажи честно, кем я был для тебя эти две ночи? – Дмитрий перестал смеяться и сделался серьезным. – Бараном? Тупым индюком, не понимающим опасности? Помехой на пути к безоблачному счастью? Кем?

— Человеком. Обыкновенным человеком.

— Тогда почему ты не могла просто попросить? – Он смотрел прямо мне в глаза.

— О чем? – не поняла я.

— Отдать расписку.

— Ты шутишь? – Я попробовала улыбнуться, но получилось лишь слегка покривить губы. – Несколько сотен тысяч баксов. Кто от них откажется и ради чего?

— Я. Ради такой девушки, как ты.

Я смотрела на чеканное лицо Дмитрия, ища следы иронии или издевки. Но ни того ни другого не обнаружила. Его взгляд был прямым и открытым, словно он глядел не на воровку, хитростью проникшую в дом, а на друга, достойного поддержки и уважения.

— Лида, я серьезно. Тебе довольно было сказать лишь слово.

— Прости, – тихо проговорила я.

— Неужели для женщины могут столько значить ее чувства? Я никогда не верил этому. Ты могла ради этого подонка рисковать собой, даже будучи в таком положении!

— В каком положении?

Дмитрий чуть прищурился.

— Не стоит держать меня совсем уж за осла. Ты же беременна.

— Я?!

Он весело хмыкнул.

— Ну не я же! У тебя токсикоз, я такое видел: жена мучилась, когда Настеньку носила. Тогда и научился массаж делать, чтобы ей легче было.

Я не слушала его. Казалось, на меня внезапно обрушился потолок.

Беременна. Как я могла не понять этого сразу? Ведь все было точь-в-точь как тогда, в интернате: головокружение, нарастающая слабость, дурнота.

Но ведь этого не может быть! Врачи сказали, что я никогда не рожу. Все эти годы я тайно надеялась на чудо, но оно не случалось.

Почему же сейчас свершилось?

— Только последняя сволочь и мразь может послать беременную бабу ради спасения собственной шкуры воровать в чужой дом, – резко произнес Дмитрий и встал. – Ты, конечно, хочешь, чтобы у ребенка был отец. Это понятно. Любая женщина этого хочет. На, держи. – Он протянул мне расписку. – Держи, я сказал. Отдашь ему, своему ненаглядному. Пусть молится на тебя денно и нощно, так и передай.

Я тупо глядела на сложенный вдвое листок.

— Бери, Лида, пока я не передумал, – сурово проговорил Дмитрий.

— Меня зовут Василиса.

— Мне все равно. Впрочем, красивое имя. – Он сунул бумагу мне в руку. – Может быть, вызвать врача?

— Нет, не надо.

— Ты доедешь до Москвы?

— Постараюсь.

— Тогда уезжай. – Дмитрий отвел глаза в сторону. – Уезжай и помни: в другой раз тебя могут не пожалеть.

Так и не глядя на меня, он помог подняться, подал куртку, проводил во двор и посадил в машину.

— Счастливого пути.

— Спасибо.

Он жестом показал, чтобы я опустила стекло. Нагнулся и поцеловал меня в щеку. Потом, не оборачиваясь, зашагал к дому.

Я медленно повернула ключ в замке зажигания.

23

Тьма, клубящаяся за окнами автомобиля, постепенно теряла свою насыщенность, как кофе, в который добавили сливок.

По обе стороны пустынного шоссе тянулись по-весеннему голые поля, а далеко впереди, за размытым и нечетким контуром горизонта, уже появилось розовое сияние пока еще невидимого солнца.

Я ехала в рассвет, оставляя позади себя ночь. Расписка лежала рядом со мной, на соседнем сиденье, там же валялись сумочка и телефон.