Книга Во сне и наяву, страница 165 – Татьяна Бочарова

Я с трудом дождалась, пока Дмитрий закончит с едой и мы покинем столовую. Он больше не язвил и не был грубым, напротив, усадил меня в гостиной на диване, укутал мои ноги теплой медвежьей шкурой, включил телевизор.

— Отдохни. Ты будто не в себе. И под глазами синяки. Наверное, я накануне переусердствовал.

— Наверное. – Я вымученно улыбнулась.

Мы посмотрели какой-то чрезвычайно занудный фильм, потом перешли в спальню и занялись любовью. На этот раз Дмитрий был гораздо более сдержан и ласков. Я невольно начала испытывать чувство благодарности за его воистину благородное поведение…

…В углу на узком дубовом комоде горел крохотный голубоватый ночник. Вокруг него плясало и подрагивало тусклое световое пятно. Я смотрела на него через полуопущенные ресницы, и мне чудились фантастические очертания.

— Как ты себя чувствуешь? – заботливо произнес Дмитрий, наклонясь к моему лицу.

— Прекрасно. – Я обвила руками его шею.

— Вид у тебя по-прежнему неважнецкий. Попробуй уснуть.

— Я не хочу спать, – солгала я, хотя в данный момент это было единственным, о чем я мечтала. Закрыть глаза, не думать о сейфе и бесчисленном множестве цифровых комбинаций.

— Чего же ты хочешь? – Дмитрий посмотрел на меня с улыбкой.

— Давай поговорим о чем-нибудь. Например, о тебе.

— Обо мне? – Его брови удивленно взлетели. – И что же ты хочешь обо мне услышать?

— Все, – просто проговорила я. – Чем ты занимаешься, как живешь, почему расстался с семьей.

Дмитрий коротко усмехнулся.

— Детка, ты не находишь, что чрезмерно любопытна?

— Нисколько. Ты ведь спрашивал меня обо всем этом, правда?

— Правда. – Он кивнул и задумчиво втянул сигаретный дым. – Но мне можно задавать такие вопросы. А тебе…

— А мне, стало быть, нельзя? – перебила я. – Мило ты рассуждаешь, очень мило.

— Лида, – Дмитрий миролюбиво обнял меня, – не будем ссориться. У нас довольно ощутимая разница в возрасте, тебе стоит прислушиваться к тому, что я говорю. Я не могу ответить искренне почти ни на один твой вопрос. А кривить душой почему-то неохота.

— Ладно, как знаешь. – Я прикрыла глаза.

Завести разговор о делах не удавалось. Было ясно, что Дмитрий не собирался впускать меня в свою жизнь дальше строго установленных им же самим границ.

Значит, еще один день ушел псу под хвост. Сколько еще будет таких дней? Два, три? Или уже завтра я надоем Дмитрию и он предложит мне мотать куда подальше?

Постепенно мной овладевали отчаяние и апатия. Я попыталась уговорить себя не падать духом, вспомнить, что в жизни было множество моментов, казавшихся безвыходными, и тем не мене я преодолевала их, выходила победительницей из самых сложных и безнадежных ситуаций.

Однако ничего не помогало. Что-то в глубине души подсказывало мне: на сей раз все будет иначе.

Дмитрий, очевидно, решив, что я сплю, занялся чтением какой-то книжонки. Надолго его не хватило, он погасил ночник, вытянулся поудобней и вскоре, как накануне, задышал тихо и ровно.

Какое-то время я пыталась заставить мозги работать, затем сама не заметила, как уснула.

…Мне снилось, что у меня прорезался зуб, маленький и острый. Десна вокруг него была вся в крови, но почему-то я не чувствовала боли. Во сне я старалась понять, откуда он вылез – все зубы у меня давно были на месте…

Потом я проснулась словно от толчка.