Книга Миг счастья ускользающий, страница 51 – Татьяна Бочарова

— Погоди, дай я сначала посмотрю. – Денис обогнал ее и потянул на себя ручку. Дверь распахнулась, и, к Лениному великому изумлению, перед ними на пороге предстал не кто иной, как Семен Ильич. Глаза его округлились от ужаса, борода клочками торчала в разные стороны.

— Елена Владимировна? Леночка! Вы?

— Я, Семен Ильич, я. Как вы меня напугали!

— И вы меня. – Директор мелкими, семенящими шагами зашел в зал и огляделся. – Слава богу, все цело. Я уж думал, воры забрались. Вы… что здесь делаете? – Он посмотрел на Лену с недоумением, затем его взгляд остановился на Денисе. – А это кто?

— Это… это наш сосед, – поспешно проговорила Лена. – Он студент, учится на факультете журналистики. Я хочу, чтобы он написал статью о том, что происходит с музеем. Вот, взяла его сюда просмотреть. – Она тараторила без передышки, опасаясь, как бы Денис не надумал вступить в разговор и не ляпнул, по своему обыкновению, что-нибудь невообразимое.

— Журналист? – задумчиво переспросил Семен Ильич, теребя пальцами бороду. – Да что в них толку, в этих журналистах? Они сейчас все продажные.

— Не все, – заверила его Лена, – Денис порядочный. Он сможет написать правдивый очерк, это привлечет к нам внимание.

Краем глаза она видела физиономию новоявленного «журналиста» – выражение ее было непередаваемым. Лене, однако, стало не до церемоний: появление Семена Ильича явилось для нее громом среди ясного неба. Приходилось спасать положение, хотя бы ценой наглого вранья.

Озабоченное лицо директора немного разгладилось. Он оставил в покое бороду и приблизился к ним.

— Что ж, Елена Владимировна, возможно, это наш последний шанс. В мэрии письмо рассматривать не стали, передали в префектуру. Сегодня утром я был на приеме у заместителя префекта. Ситуация патовая: музей считается изжившим себя и нерентабельным. Фирма же «Вегус», напротив, очень выгодна району. Выводы делайте сами.

— Это что, окончательное решение? – тихо проговорила Лена.

— Пока не окончательное. – Семен Ильич достал из-за пазухи скомканный платок и промокнул им лоб. – Они, паршивцы, тянут резину, ни вздохнуть не дают, ни добивают. Пытка египетская, ей-богу! Я ведь, Леночка, чего сюда пришел? Не сидится дома: тошно, хоть на стенку лезь. И давление скачет – то нормальное, то за двести. Маруся хочет того… в больницу меня. А я не могу! – Голос Семена Ильича задрожал и стал срываться. – Куда я в больницу, если тут такое… такое творится.

Лена почувствовала, как к горлу подступает комок. Ей было до ужаса жаль старика, себя саму, Томку, изо всех сил пытающуюся сохранить оптимизм и браваду, сердитую бабу Дашу. За годы работы в музее они стали одной семьей, и теперь ей грозила гибель, разрушение, крах.

— Семен Ильич, – проговорила она, стараясь сдержать слезы, – я понимаю. Я и сама… потому что так же, как вы… – Лена не договорила, опасаясь, что разревется. Семен Ильич, однако, понял, что она хотела сказать. На его губах возникла дрожащая, жалкая улыбка, он часто и мелко закивал.

— Да, да, да… – Его рука суетливым и неуклюжим движением скользнула за пазуху. В то же мгновение Денис резко толкнул Лену.

— Эй! – рассердилась та. – Поосторожней нельзя? Ты… – Она вдруг замолчала, с ужасом глядя, как Семен Ильич медленно оседает на пол. Вовремя подоспевший Денис ловко подхватил его, прижал к себе.