Книга Миг счастья ускользающий, страница 50 – Татьяна Бочарова

— Вот. Нравится?

— Ничего. Симпатичный дядька, но успехом у женщин он вряд ли пользовался.

— Верно, – Лена улыбнулась, – у него было три любви, и все три несчастные.

— По его лицу сразу видно, – тоном знатока заявил Денис. – Такие всегда все усложняют. Даже если нет проблемы, высосут из пальца.

— А по-твоему, лучше, когда на все плевать? – иронично произнесла она.

— Почему плевать? Просто нужно уметь принимать то, что тебе дается. Есть – хорошо, нет – значит, и не надо. Будет что-нибудь другое, поинтересней.

— Удобная философия, – оценила Лена и, чуть поколебавшись, спросила: – Ты-то сам когда-нибудь влюблялся?

— Я? В детском саду. – В глазах Дениса зажглись веселые огоньки. – Она была такая курносенькая, вся в бантиках и рюшечках и ужасно нравилась моей маме. Та всегда мечтала о девчонке.

— А потом? – настойчиво переспросила Лена.

— А потом суп с котом.

— Очень остроумно. Это как понимать? Как отрицательный ответ?

— Конечно. Я же не придурок вроде Феофанова.

— Значит, если тебя послушать, влюбляются только придурки?

— Полные, – уточнил Денис.

— А что же тогда связывает людей?

— Разное, – проговорил он убежденно, – иногда корысть, иногда общее дело. А иногда просто влечение, секс.

— Ден, а если ни то, ни другое, ни третье? Есть нечто, не поддающееся твоей классификации?

— Ну не знаю. – Денис неопределенно пожал плечами.

— Вот это нечто и есть любовь, – тихо сказала Лена, отходя от картины.

— И что, у вас с мужем она была? – Он недоверчиво сощурился.

— Да, – запальчиво и с вызовом произнесла она. – Когда-то давно, много лет назад, но была.

— С чем тебя и поздравляю, – проговорил он насмешливо. – Ладно, давай поглядим что-нибудь еще.

Они просмотрели феофановские рукописи, причем Денис прочитал их вслух от корки до корки, нарочно делая ударения не на тех словах, отчего стихи неожиданно приобрели совершенно новый, комический смысл. Потом Лена на свой страх и риск разрешила ему открыть фисгармонию.

Денис потребовал у нее носовой платок, тщательно протер запыленную клавиатуру и ловко сыграл двумя пальцами «В лесу родилась елочка».

— Ну как? – Он глянул на Лену, чрезвычайно довольный собой.

— Неплохо, – похвалила она, – только репертуар у тебя какой-то детсадовский.

— Я еще могу «Полонез Огинского».

— Правда? – изумилась Лена.

— Вот, слушай. – Денис снова положил руки на клавиши. На этот раз фисгармония звучала совсем по-другому, глубоко и печально. В ее хриплых, жалобных вздохах отчетливо угадывалась знакомая, трогательная мелодия.

— Ты учился музыке? – спросила Лена, когда он закончил играть.

— Очень давно, и всего два года.

«Фантастика, – подумала она, – и как это не вяжется с тем образом, который он пытается создать! Узнать бы о нем хоть капельку правды! Хоть чуточку, самую малость».

Из вестибюля вдруг послышался шум. Громко скрипнула дверь, прошаркали чьи-то шаги, раздалось приглушенное покашливание. Лена испуганно схватила Дениса за рукав.

— Кто-то вошел! Там кто-то есть!

— Спокойно, – он осторожно отстранил ее от себя, – не думаю, чтобы это были воры или грабители. Скорей всего, какой-нибудь бомж – увидел, что дверь открыта, и зашел поживиться.

— Бомж? – встревожилась Лена. – Он же грязи нанесет, потом не отмоешь! – Она решительно направилась к двери.