Книга Миг счастья ускользающий, страница 138 – Татьяна Бочарова

Лена твердо решила делать аборт. Никому сейчас не нужен второй ребенок, никому. Тем более она падает с ног, так ей худо.

Отец большей частью молчал, иногда натужно кашлял, при этом на тощей шее взад-вперед двигался огромный кадык.

Как-то он заговорил. Медленно, с трудом, едва ворочая непослушным, обложенным языком.

— Знаешь, о чем я жалею больше всего?

Лена ласково вгляделась в его желтое, изможденное лицо.

— О чем, папа?

— Что я так и не помирился с Виталькой.

Виталька – это был родной брат отца, дядя Виталий, с которым тот много лет не общался и даже не разговаривал. Оба давно не помнили причину раздора, однако никто не делал шага к примирению. Год назад Виталий погиб в автокатастрофе – его машина ночью, в темноте, врезалась в грузовую фуру.

Отец снова надсадно закашлялся, заворочался в смятой постели.

— Ленка!

— Что, пап?

— Обязательно роди второго. Слышь, роди, пусть у Ритухи будет кто-то родной, кроме вас с Витей.

Лена смотрела на него с удивлением и растерянностью, пытаясь определить, что это – мистическая прозорливость умирающего или просто случайное совпадение?

— Ленка! Обещай мне. – Его голос сорвался на хрип. Рука дернулась и замерла. Лена в ужасе вскочила с шаткого больничного стула.

— Папа!

Он глядел на нее широко открытыми глазами. Или нет, уже мимо нее. Куда-то вдаль, куда простому, живому глазу никогда нет доступа. Наверное, он видел там что-то. Может быть, Валюшку, маленький розовый комочек с серыми глазками и двумя дырочками вместо носа.

Лена бросилась в коридор звать врача. Седая строгая тетка в отутюженном халате зашла в палату, наклонилась к кровати. Оттянула поочередно оба века, качнула головой.

— Все. Он умер.

— Этого не может быть, – деревянными губами произнесла Лена.

— Может. Это должно было случиться со дня на день. Да какое там – с минуты на минуту.

…Вечером она рыдала на плече у Виктора так долго, что под конец перестала что-либо чувствовать. Осталось лишь отупение, пустота, и только где-то, в самой глубине подсознания, теплилась единственная мысль. Ее Лена поспешила высказать вслух, боясь, что потом не успеет, не решится.

— Витя, – она оторвала лицо от его свитера, – у нас будет маленький.

Он посмотрел на нее с изумлением и нахмурился.

— Леся, ты о чем?

— О ребенке. Я собираюсь родить Риточке сестричку. Или братика. Как выйдет.

— Подожди. – Виктор тихонько отстранил ее от себя. – Это что, уже решено? Ты серьезно?

— Серьезней не бывает. – Лена улыбнулась, смахивая с ресниц слезы. – Скоро будет два месяца.

— Что ж ты молчала? – упрекнул он.

— Я думала… думала, нам это ни к чему. Слишком сложно. А теперь поняла, что иначе и быть не может. Правда? – Она с надеждой и одновременно с тревогой заглянула ему в глаза. Виктор выдержал ее взгляд и кивнул.

— Правда. Если ты так хочешь, я не могу быть против.

…Через семь месяцев на свет появилась Валюшка. Лена взяла в университете академку – времени отчаянно не хватало. Мать болела, Виктор работал день и ночь, помогать было практически некому. Ритка таскала из комнаты на кухню пеленки, совала в беззубый рот сестренки пустышку, пела ей колыбельные песенки на своем тарабарском языке. Валюшка слушала, блестела глазенками, затихала, причмокивая соской. «Нянька!» – ахали соседки во дворе, глядя на Ритку, деловито качающую коляску за бортик – до ручки она не доставала.