Книга Пианистка, страница 148 – Татьяна Бочарова

Провизорша рассеянно глянула на нее, не узнала и начала снимать пальто…

Потом были похороны Олега. В цинковом гробу.

Из Свердловска приехал только отец – высокий сгорбленный седой старик. Мать слегла в больницу с сердечным приступом.

Из Лелиных родственников никто не появился, зато пришли два консерваторских приятеля Олега, Михайлыч с Любашей и Тамара – та днем раньше похоронила Вадима и напоминала темную бесплотную тень. На пару с Кариной они соорудили нехитрый поминальный стол – больше заняться этим было некому.

Все молчали, лишь Михалыч что-то тихо и неразборчиво бормотал себе под нос. Выглядел он совершенно безумным. Любаша бережно поддерживала его под руку, точно тяжелобольного или слепого.

Гроб вынесли на улицу, и в это время к дому подъехало такси. Из него торопливо вышла худощавая, подтянутая блондинка лет сорока. Она приблизилась к старику, обняла его, коснулась губами сморщенной щеки.

Тот поднял на нее удивленные выцветшие глаза, но ничего не сказал.

Незнакомка дотронулась до запаянной крышки гроба – так осторожно и ласково, точно это был не холодный металл, а лицо близкого человека.

В автобусе она села рядом с отцом Олега, бережно обнимая его за плечи. Карине был виден ее профиль – четкий, суховатый. Длинные, ниже плеч, пепельно-русые волосы, прямая осанка, плотно сжатые губы без следов помады.

Женщина почувствовала, что на нее смотрят, и обернулась. Лицо ее выглядело спокойным, лишь на дне слегка сощуренных глаз угадывалась потаенная, глубоко запрятанная боль.

А сами глаза… Они были такими знакомыми, что Карина узнала бы их из тысячи других – холодного, серо-свинцового оттенка, смотрящие прямо и пристально. Глаза Олега.

Значит, вот какая она, его сестра, Инна, та, кого он считал самым близким человеком, сходство с которой видел в Карине. Прилетела из Америки проститься с братом.

Женщина быстрым, молниеносным взглядом скользнула по Карининому лицу, и губы ее слегка дрогнули. Затем она наклонилась к старику и принялась что-то тихо говорить ему на ухо.

Сами похороны и кладбище Карина запомнила смутно, будто в тумане.

Мысленно она похоронила Олега гораздо раньше и не могла заставить себя отождествить его с содержимым цинковой коробки, наглухо закрытой, сползающей в черную глубокую яму на крепких веревках.

Тамара на поминки не осталась: она едва держалась на ногах. Вдобавок ко всему ее дочка умудрилась подхватить ангину и лежала в постели с высокой температурой.

Остальные погрузились в автобус и поехали домой.

Очутившись за столом, Михалыч сразу же налег на спиртное, моментально захмелел и раскис. Лицо с близко расположенными сосудами побагровело, маленькие светлые глазки налились слезами. Он всхлипывал, громко посылал проклятия в собственный адрес, ронял голову Любаше на плечо. Глядя на его терзания и на то, как внешне спокойно ведут себя остальные, можно было полностью увериться, что именно дирижер являлся самым близким Олегу человеком.

В конце концов Михалычу стало плохо с сердцем, и Любаша увела его домой, напоив корвалолом. Следом за ними ушли оба Олеговых друга.

Карина осталась в обществе Инны и старика. Тот держался молодцом. Он выпил много водки, но, в отличие от Михалыча, оставался молчаливым и сурово-сдержанным.

Карина просидела с ним и сестрой Олега около часу, почти не разговаривая, лишь перекидываясь пустыми, дежурными фразами. Потом простилась и пошла к себе.