Книга Пианистка, страница 134 – Татьяна Бочарова

А она так соскучилась! Прошло всего два дня, но кажется, что пролетела неделя. Или даже месяц.

Как она будет без него? Невозможно, страшно себе представить.

Карина услышала сзади мягкие шаги.

— Ты зря не подошла к телефону, – Леля обняла ее за талию, – Олежка мог обидеться.

— На что обижаться? – резко проговорила Карина, вытирая чашку. – Я ему не жена.

— Ой, ну что ты! – Леля ласково погладила ее по плечу. – Мы же тебя любим как родную. И я, и он тоже. Давай поставлю на место. – Она протянула руку к чашке.

— Сама поставлю. – Карина отстранилась, вернула чашку на полку и вытерла руки.

— Ты на что-то сердишься? – Леля смотрела на нее с недоумением и виновато. – Я опять сморозила что-то не то, да?

— Нет, все в порядке. – Карина вдруг ясно осознала, что еще пару таких дней, и она больше не в силах будет сдерживаться. Чего доброго, сама выложит Леле всю правду. Натянутые до предела нервы отказывались подчиняться, в горле стояли слезы.

— Все в порядке, – повторила она, с трудом заставляя голос звучать ровно и доброжелательно. – Если ты так хочешь, завтра я с ним поговорю.

«Последний раз, – решила Карина. – Самый последний. А потом съезжу к Верке, договорюсь с ней обо всем».

— Вот и хорошо, – обрадовалась Леля, для которой ее борьба с собой осталась незамеченной, – пойдем ложиться.

Однако назавтра Олег не позвонил. Леля напрасно торчала у аппарата до полуночи и даже дольше. На нее жалко было смотреть.

— Что-то случилось, – приговаривала она ежеминутно, прохаживаясь взад-вперед по коридору, – что-то произошло.

— Ничего не произошло, – сердито сказала Карина. – Просто устал после концерта и лег спать пораньше.

Она прекрасно помнила, как в Суздале Олег совершенно позабыл о необходимости звонков в Москву. Лелино нытье и мелькание перед глазами выводило ее из себя.

— Перестань психовать, ложись спать. Он завтра позвонит, вот увидишь.

— А вдруг не позвонит?

Карина, ничего не ответив, безнадежно махнула рукой и ушла в комнату. Вскоре следом приплелась Леля, с убитым видом принялась разбирать диван.

Карина поднялась с кресла, молча отстранила ее, сама вынула одеяла, подушки, постелила простыню.

Леля стояла рядом и виновато шмыгала носом.

— Нельзя быть такой несдержанной, – укорила ее Карина. – Ты как вулкан, вокруг тебя земля дрожит.

— Знаю, – Леля горестно вздохнула, – но ничего не могу с собой поделать.

Назавтра утром Карина видела, как она изо всех сил пытается владеть собой, деревянно улыбается, нарочито старается не глядеть на телефонный аппарат, то и дело заводит какой-нибудь никчемный, пустой разговор.

Часа в три пополудни Леля вдруг начала одеваться.

Натянула сапоги, шапочку, достала с вешалки пальто.

— Ты куда?

— Пойду пройдусь. Куплю йогурт.

— У нас же есть.

— Банановый. А я хочу клубничный.

— Погоди, сходим вместе.

— Да не надо. Я быстро, туда-обратно.

— Ну как знаешь. – Карине на самом деле не хотелось выходить на улицу.

Она недавно вымыла голову, и волосы еще не совсем просохли.

Леля взяла с комода сумку, тщательно накрасила губы и ушла.

Едва за ней захлопнулась дверь, зазвонил телефон.

«Межгород», – мелькнуло у Карины. Звонок был длинный и заливистый, явно не московский.

Она заметалась по прихожей, выскочила на лестницу, но Леля уже успела спуститься.