Книга Пианистка, страница 107 – Татьяна Бочарова

— И он пошел?

— На два первых концерта я его не пустила, вцепилась намертво, только что на пороге не легла. А на третий, самый главный – пошел. Наорал на меня и уехал. – Леля вздохнула, остановилась и обеими руками осторожно погладила живот. – Пихается малыш-то. – Она улыбнулась, впервые за сегодняшний день. – Слава богу, тогда все обошлось. Но воспаление легких – это же не открытый перелом руки, которой нужно играть, да еще не в Москве, а в Хабаровске.

Карина кивнула. В глубине души она считала, что Леля волнуется напрасно: о какой поездке может идти речь? Кость будет срастаться минимум месяц, а до гастролей осталось три недели с хвостиком. Да и не сможет Михалыч ни о чем сейчас говорить с Олегом, тот его все равно не услышит.

Она думала о завтрашнем дне. Олегу должно стать хоть немного легче, можно будет увидеться с врачами, выяснить все как следует, обстоятельно, а не впопыхах.

Завтра, может быть, чуть-чуть потускнеют, сотрутся из памяти страшные подробности сегодняшнего происшествия.

Карина шагнула с тротуара на мостовую и решительным жестом подняла руку, останавливая машину.

Олег пришел в себя уже к вечеру следующего дня. Температура немного спала, хотя и не снизилась до нормы. Рука по-прежнему сильно болела, но он мог какое-то время обходиться без инъекций.

Карина побеседовала с лечащим врачом, и тот успокоил ее, заверив, что все идет так, как нужно, и через неделю-полторы Олега, возможно, выпишут.

Это было во вторник. Утром в четверг, распахнув дверь палаты, Карина и Леля застали Олега совсем бодрым: он полулежал в постели, а рядом с его кроватью на стульях удобно устроились остряк Паша с загипсованной ногой и дюжий мужик с травмой головы – его звали Николаем. На пододеяльнике лежала засаленная колода карт. Все трое увлеченно резались в преферанс и жевали Лелины пироги.

— О! Девчонки пришли, – обрадовался Паша, первым заметив изумленных девушек, застывших на пороге палаты. – Садитесь, побалакаем.

— Я тебе побалакаю! – накинулась на него Леля. – А ну, кыш на место! Человек только-только в сознание пришел, а вы уже тут как тут!

— Суровая у тебя жинка, Олег, – Паша хитро улыбнулся, но послушно поднялся со стула и запрыгал на одной ноге к своей кровати, – но хозяйка знатная. Пирожки – объедение.

Николай продолжал сидеть рядом с Олегом, слегка отодвинув стул в сторону.

— Лель, ты не злись. – Олег смешал колоду и положил ее на тумбочку. – Что тут еще делать-то?

— Отдыхать, – сурово отрезала та, присаживаясь на освободившийся стул. – Тебе покой нужен.

— Покой покойнику будет в самый раз, – миролюбиво усмехнулся Николай, – а твой муж – парень крепкий. Он уже сегодня вставал, завтра, глядишь и бегать начнет. Так что ты, милая, не сердись на нас, тут скука смертная, надо ж время убить как-то.

Карина так и стояла в дверях, наблюдая за происходящим с улыбкой. Она уже не боялась, что мужики заложат ее Леле: конечно, они в первый же день поняли все про их отношения с Олегом, но теперь, подружившись с ним, из мужской солидарности будут молчать.

— А вы что же как бедная родственница? – обратился к Карине Паша. – Проходите, присаживайтесь.

— Благодарю за приглашение, – насмешливо сказала она, зашла в палату и встала возле Лели.

Николай глянул на ее лицо и сочувственно вздохнул: