Книга Пианистка, страница 106 – Татьяна Бочарова

Парень мотнул головой, вытер здоровой рукой воображаемый пот со лба, талантливо и забавно играя усталость.

— Девушка, вы, простите за нескромный вопрос, русская?

— Русская, какая ж еще? – обиделась сестра.

— Что ж у вас за имя такое? – забинтованный страдальчески воздел глаза к потолку.

— Марина, – не выдержав, сдалась медсестричка. – Эх вы, – добавила она со снисходительной улыбкой, – а хвастались!

— Мариночка, я же не телепат, – оправдывался парень. – Вы когда дежурство заканчиваете?

— А что?

— Да просто. Я бы вас чайком угостил, с пряниками.

— Какой шустрый! – засмеялась Марина.

Из палаты показалась Леля. Лицо у нее было заплаканным. Карина поспешно встала ей на встречу.

— Он проснулся?

Леля отрицательно качнула головой:

— Нет, спит. Температура тридцать девять и три. Я померила, там градусник на тумбочке лежит.

— Так и должно быть, доктор говорил, – успокоила ее Карина, хотя ее саму терзала тревога.

Что, если температура – не обычное явление, сопутствующее серьезному перелому? Вдруг это признак развивающегося осложнения?

— Завтра утром нужно будет побеседовать с лечащим врачом, – сказала она, стараясь взять себя в руки, – а сейчас что толку реветь? Ты хочешь еще побыть здесь или поедем домой?

— Поехали. – Леля тяжело вздохнула и всхлипнула. – Я фрукты положила в холодильник, а пироги пришлось отдать этим… картежникам. Начинка мясная, долго они не пролежат, а Олежка ничего сегодня есть не будет. Зря только старалась.

У выхода из отделения девушки нос к носу столкнулись с Михалычем. Он шел, сгорбившись, и тоже волочил внушительный пакет с провизией. Их дирижер не заметил.

— Сергей Михалыч! – окликнула его Карина.

— А, вы здесь? – Он поглядел на ее лицо и всплеснул руками. – Ужас, что они с тобой сделали, изверги! Их хоть посадят?

— Не знаю, – честно призналась Карина, – во всяком случае, мне обещали, дело заведут. Следователь должен позвонить.

— Ни черта им не будет, вот увидите, – с видом знатока произнесла Леля. – Откупятся, бандюки проклятые.

— Не откупятся! – Михалыч яростно сверкнул глазами, плечи его выпрямились, ноздри раздулись. – Людям руки ломать! Я лично встречусь с этим следователем, и Герарду скажу, пусть примет меры, чтобы эти мерзавцы сели на полную катушку. Он мужик влиятельный, в два счета устроит им нары и небо в клеточку. – Он перевел дух и снова согнулся, стал маленьким, слабым и безобидным. – Ладно, девочки, я зайду к Олежке. Как он там?

— Спит, – сухо проговорила Леля, – и лучше его не беспокоить.

— Да я на минутку, – суетливо возразил Михалыч. – Гляну на него, вот передачу оставлю.

— Ну только на минутку, – согласилась она.

Они вышли на улицу.

— Старый пень. – Леля сплюнула себе под ноги. – Думаешь, чего он приперся?

— Как чего? – удивилась Карина. – Навестить. Он же переживает страшно, Олег – его правая рука. – Она поморщилась от случайного каламбура.

— Вот именно, правая рука, – повторила ничего не заметившая Леля. – Еще разбудит сейчас.

— Ты что? Зачем?

— Начнет пытать, когда тот сможет играть. Ты его плохо знаешь, а я предостаточно. Думаешь, этот Михалыч такой чудак, мухи не обидит, воды не замутит? Как бы не так. В прошлом году Олежка воспалением легких болел, так тот чуть не ежедневно домой к нам прибегал, еще на старую квартиру, которую мы снимали. У них концерты какие-то важные были, он все подбивал Олега, чтобы тот потеплее оделся да пришел играть – дескать, без концертмейстера никуда.