Книга Соло для влюбленных, страница 54 – Татьяна Бочарова

Мила наблюдала, как Артем ест борщ, изо всех сил стараясь делать это помедленней. Не получалось, – жидкость в тарелке катастрофически уменьшалась.

Голодный! Конечно, голодный, сколько не ел домашней пищи! Миле очень хотелось, чтобы Артем никогда не закончил обедать у нее на кухне. Пусть бы съел десять тарелок, двадцать, сто. Ей и еще много чего хотелось. Например, погладить светлый ежик его волос, прижаться к широкой груди. Сказать, что из всех мужчин, которых она знала в немалом количестве, он – самый странный, совершенно непохожий на других и оттого, может, особенно желанный.

Но почему-то Мила не могла ничего этого произнести вслух, хотя давным-давно рассталась с комплексами по отношению к противоположному полу. Только сидела и с грустью смотрела, как исчезает последняя горстка потемневшей свеклы. Дождавшись, пока тарелка Артема опустеет, она молча, ни о чем не спрашивая, забрала ее, подошла к плите, черпнула половником из кастрюли.

— Я лопну, – засмеялся Артем.

— Не лопнешь. Ешь.

— Кажется, я уничтожил ваш с Сережкой недельный запас продовольствия.

— Ерунда. Я лично борщ не люблю, а Сергей ест мало. Привередлив, в отца. Так что не стесняйся, я тебе потом еще второе положу.

Ее мучила безнадежность. Сейчас он съест второе, потом она предложит ему кофе. Он выпьет его, они посидят на кухне, поболтают о том о сем. Ну, еще полчаса, ну, час. А потом он уйдет. И ничего не случится, как в прошлый раз, как и всегда, когда ей удается затащить его к себе.

Так все и выходило. Они побеседовали о театре, о репетициях, покритиковали Лепехова, ругнули нового дирижера, все время бравшего темпы, неудобные солистам. Обсудили Сережкины оценки в школе и перспективы его поступления в институт на будущий год. Порассуждали на тему кулинарных изысков, которые постепенно уходят из жизни, уступая место американскому способу питания полуфабрикатами.

Все это время Мила дергалась, опасаясь, что вот-вот вернется Сережка, не нашедший себе компании и достойного занятия на улице, или Артем надумает встать и уйти. Несмотря на владевшую ею тревогу, она продолжала весело и непрерывно болтать, стараясь не допустить пауз в разговоре. И все-таки Артем нащупал ее.

— Наверное, мне пора, – осторожно проговорил он, дождавшись, когда Мила на секунду умолкла.

— Ну куда ты так рано? Посиди еще. – Она почувствовала, что ей не удержать его. Надо что-то сделать, сказать. Больше у нее не хватит сил варить этот проклятый борщ, препираться с Сережкой, глядеть в его насмешливые, все понимающие глаза.

Артем уже встал из-за стола.

— Сядь, – попросила Мила, – подожди.

Он удивленно покосился на нее и сел обратно, молча ожидая, что она скажет.

— К Стеше своей спешишь? – с горечью произнесла Мила. – Так скоро и по-собачьи можно заговорить!

В его глазах промелькнуло недоумение, явно смешанное с недовольством, словно она нарушила негласный договор, который они заключили по общему согласию. Но они не заключали никакого договора! Отчаяние придало Миле наглости.

— Что ты молчишь? – резко проговорила она, глядя на него в упор. – Или ты знаешь особый секрет, как оставаться самодостаточным и счастливым, избегая людей? Так поделись, будь добр!

Теперь на лице Артема отчетливо читалась растерянность и даже паника. На мгновение Мила пожалела, что сорвалась, не сдержалась, но отступать было поздно.