Книга Соло для влюбленных, страница 42 – Татьяна Бочарова

— Да, – сухо ответил Глеб, – увидимся завтра. Гуд бай.

— Бай, – машинально повторила Лариса.

Все эти странности могли значить лишь одно: у нее все-таки есть соперница. Иначе где Глеб может проводить ночи?

На следующий день Лариса особенно пристально приглядывалась к нему, стараясь выискать следы пребывания у другой женщины, но их не было: ни даже самого слабого запаха духов, который предательски хранит на себе одежда, ни других мелких улик, по которым женщина может определить, что ее возлюбленный делит постель не только с ней одной. Глебу никто при Ларисе не звонил на сотовый, хотя он всегда держал его включенным, и это тоже лишний раз доказывало, что других женщин у него нет.

Она пробовала поговорить с ним начистоту, требовала объяснить, где он пропадал накануне, но Глеб виртуозно и умело переводил разговор на другую тему или обращал все в шутку. Поссориться с ним было невозможно, да ей этого и не хотелось. Только увидев Глеба, его лучезарную улыбку, она сразу забывала о своих подозрениях. А возвращался после своих коротких отлучек он всегда в приподнятом настроении и бывал с Ларисой особенно ласков и внимателен.

Спектакль между тем зрел как на дрожжах. Репетировали в концертном зале, иногда по пять часов кряду. После таких репетиций Лариса чувствовала себя до того вымотанной, что едва добиралась до гримерки. Мила, роль которой была несоизмеримо меньше, тоже еле ползла со сцены, вполголоса честя неуемного Лепехова, называя его маньяком, садистом и извергом. Другие солисты выглядели не лучше, и лишь один Глеб, казалось, не испытывал от многочасового непрерывного пения никакого дискомфорта.

Порой Лариса просто поражалась его выносливости – рубашка на нем промокала насквозь, волосы прилипали ко лбу, лицо становилось бледным, но, несмотря на все это, Глеб продолжал весело улыбаться, дурачился, передразнивая то одного, то другого певца труппы, и изображал их, кстати, очень похоже и даже талантливо. До прихода Ситникова в труппу самым работоспособным и физически крепким из солистов-мужчин считался Артем, но теперь Глеб явно перепевал и его. При всем этом Ситников обладал удивительно легким характером: никогда не принимал близко к сердцу порой довольно язвительные замечания Лепехова и безропотно готов был повторять одно и то же место десятки раз, в отличие, например, от той же Милы или Саприненко, позволявшего себе открыто возмущаться, если его заставляли петь что-либо снова.

Такие профессиональные качества Глеба вызывали у Ларисы искреннее восхищение и были гармоничным дополнением его личного обаяния.

Ближе к двадцатым числам августа Лепехов дал труппе еще один выходной помимо вторника. Он пришелся на воскресенье и оказался Ларисе очень кстати: с дачи каждый день звонила мама, уговаривая приехать хоть на пару часов. Отец после того скоропалительного отъезда дочери третью неделю мучился гипертонией, ворчал, изводил мать, нарочно нагружая себя тяжелой физической работой по огороду, делать которую ему было категорически запрещено, мотивируя свое упрямство тем, что Ларисе нет дела до дачного хозяйства и родительских нужд. Поэтому в подаренное Лепеховым воскресенье она скрепя сердце собралась, уселась в машину с уже замененными передними колесами и покатила на ненавистную дачу налаживать с отцом дипломатические отношения.