Книга Соло для влюбленных, страница 144 – Татьяна Бочарова

Теперь она глядела на это красивое, яркое, улыбающееся лицо и ее охватывал страх.

Он стоял перед ней, приглашая посмеяться вместе над тем, что произошло, как над досадным, но забавным недоразумением! Он ничего не понимал! Не понимал, что предал не только ее, их любовь, свой невероятный, щедро отпущенный Божьей рукой талант, но, гораздо ужасней, самого себя. Растоптал, чтобы уже никогда не подняться, назначил цену тому, что не может быть ни продано, ни куплено, – собственной личности и достоинству.

Воистину «шедевр природы»! Только теперь Ларисе стал полностью понятен двойной смысл этих слов, который невольно, неосознанно вложила в них Мила.

Шедевр природы. Существо, наделенное всеми ее благами – красотой, сложением, грацией, талантом, артистизмом. Существо, но не человек. Создание, не представляющее, ниже чего нельзя опуститься в этом мире, где все кажется продажным и доступным.

— Пожалуйста, уходи, – попросила Лариса. – Ты все сказал, что хотел. Я тебя выслушала.

— Зря ты так, – губы Глеба покривились, словно улыбка пристала к ним намертво и не хотела исчезать, но в его взгляде Лариса впервые явственно увидела тоску. – Зря. Подожди еще чуть-чуть. Я… – он замялся, а потом проговорил, будто через силу: – Да, я скажу тебе. Есть еще кое-что. Если бы не это, наверное, я бы не стал… Ты… тогда… правильно все поняла… насчет дури. Так оно и есть, я… не могу без нее. Петь особенно, да и вообще… Он ведь знал, что никуда я не денусь без травки, нет у меня выхода. Понимаешь, он не первый, был еще человек, там, у нас, в Нижнем, он мне и дал Женькины координаты, когда я в Москву собрался. Я тебе… про него рассказывал. Помнишь?

— Нет, – Лариса непонимающе пожала плечами и хотела что-то еще сказать, но вдруг осеклась.

— Помнишь, – мрачно подтвердил Глеб.

— Профессор? – одними губами произнесла Лариса. – Не может быть!

— Еще как может, – он недобро усмехнулся. – Я тогда не уточнял, но была одна выразительная деталь. Он брал к себе в класс исключительно юношей, предпочитая отделываться от девушек. Моя подружка не так уж плохо пела.

Глеб помолчал и сказал совсем доверительно и тихо:

— Все твердят мне про талант, голос, прочую чепуху, а я не верю. Не могу верить! Привык, что все мои успехи вовсе не поэтому. Все, даже последний конкурс. Сегодняшний триумф на премьере для меня шок. Если бы я только знал, что так будет! Но я и думать не мог. Понимаешь?

Лариса молчала, не зная, что сказать в ответ. Да, теперь она понимала и могла ответить на некогда заданный самой себе вопрос, почему Глеб не страдает звездной болезнью. Она даже сочувствовала ему, но сделать с собой ничего не могла. Не могла заставить себя прикоснуться к нему, представить, что у них может быть какое-то будущее. Он стоял совсем рядом, задевая ее локтем, но эта близость и прикосновение не вызывали у Ларисы никакой реакции – ни трепета, ничего. Будто в ней вырубился энергоснабжающий центр и обесточенное тело стало мертвым и бесчувственным, как у тряпичной куклы.

— Молчишь? – Глеб прищурился, лицо его сделалось холодным и чужим. – Презираешь, значит? Зря я тебе сказал!

— Не презираю, – Лариса медленно покачала головой. – Мне… очень жаль.

— Пошла ты на фиг со своей жалостью! – взорвался он. – Все равно ты никогда… ни за что… Где тебе понять, такой сытой, благополучной! – Глеб посмотрел на Ларису злыми, колючими глазами. – Я так вижу, что могу теперь убираться к черту – я тебе больше не нужен. Так? Что ж, счастливо оставаться! – Он резко повернулся и зашагал было в темноту, но на ходу обернулся. – Только учти одно – я тебе не врал и ничего не обещал. Ты сама повесилась мне на шею, а до этого небось так же вешалась на других. Поэтому не строй из себя обманутую жертву!