Книга Соло для влюбленных, страница 115 – Татьяна Бочарова

— Это Костя постарался, – пояснил Артем. – Говорит, ему на нервы действует.

— Хотела бы я посмотреть, как ему на нервы подействует, если третье действие начнется без него, – свирепо проговорила Мила, вращая колесиком транслятора. – Куда он, кстати, делся?

— Курить пошел.

— Умник, нечего сказать. И так на генеральной сипел, как последний пропойца. Наемник несчастный! – Мила скрылась в коридоре в поисках нарушившего трудовую дисциплину Спарафучиле‑Саприненко, с которым ей предстояло начинать сцену перед квартетом.

Артем и Лариса молчали и улыбались. В ожившем динамике послышался треск. В дверь гримерки заглянул Глеб.

— Подъем. Осталось совсем чуть-чуть, и этот день наконец закончится.

— Где Саприненко? – спросила Лариса.

— Уже у сцены.

— Ладно. Мы идем.

— Внимание, актерам приготовиться к началу третьего действия, – голосом помрежа объявило радио.

Артем встал с кресла. Усталость слегка отступила, а ощущение тревоги так и не пропало. Глеб и Лариса уже ушли немного вперед, и Артем ускорил шаг, чтобы догнать их.

Раздался звонок. Глеб помахал рукой и отправился на сцену петь «Сердце красавиц», которое, как все предполагали, должно было сорвать наибольшие аплодисменты.

Остальные терпеливо дожидались начала квартета. Получилось довольно долго – песенку Герцога Глебу пришлось повторять дважды. После нее зал долго не мог успокоиться и не давал Миле и Косте начать сцену.

На квартете все почувствовали, что пик подъема миновал. Петь становилось все тяжелее, хотелось отдохнуть как следует, и даже радостное оживление в зале перестало помогать и лишь добавляло напряжения.

Лепехов, предвидевший, что именно к этому месту солистов начнут покидать силы, придумал перед финалом небольшую паузу в действии, которую должен был заполнить оркестр, повторно проведя тему вступления и как бы предвосхищая трагическую развязку спектакля.

Глеб, едва закончив квартет, тут же поспешил в буфет – больше он на сцене не появлялся, лишь в самом конце звучала фонограмма его песенки. Саприненко поколебался и побежал вслед за ним.

— Пойду хоть чайку глотну, – проговорил он севшим голосом. – Все в горле пересохло.

Пить хотелось безумно. Лариса собралась было присоединиться к ребятам, но передумала – до конца спектакля оставалось всего ничего, и она решила не расслабляться.

Финал оперы Мишка задумал нестандартный. Традиционная версия оперы заканчивается сценой, где Спарафучиле выносит Риголетто мешок с телом убитого им человека, а после оказывается, что в нем Джильда. В постановке «Оперы-Модерн» все должно быть несколько иначе.

Риголетто сам должен был вынести из дома бандита мешок с умирающей Джильдой. Лепехов решил, что эффектней всего будет, если наемный убийца спрячет свою жертву в подвале, а несчастный шут разыщет ее там. Увидев, как трагически он ошибся, лепеховский Риголетто не просто сходил с ума, как значилось в либретто, а принимал яд, не в силах смириться с гибелью Джильды.

Для осуществления этого замысла как нельзя кстати было подсобное помещение под сценой. Его еще не успели толком отремонтировать и приспособить под театральные нужды. Оттуда вели две лестницы: одна, более или менее приличная и прочная, выходила прямо на сцену. Другая, длинная, шаткая времянка, выводила в коридор к хористам. Именно через него Лариса должна была перед финалом спуститься под сцену и там, в мешке, ждать, когда Артем со сцены на глазах у всего зала спустится к ней по другой лестнице.