Книга Грустная дама червей, страница 41 – Татьяна Бочарова

В глазах его плясали злые огоньки, и голосе слышалась насмешка. И снова, как тогда, в ресторане, после концерта, Карина не поняла, шутит он или говорит всерьез.

— Замолчи, — устало попросила она. — Иногда мне кажется, ты сумасшедший. Почему ты не оставишь меня в покое?

— Я оставил тебя, — возразил Олег. — Ты сама пришла. Ты с самого начала все знала сама Я лишь сказал то, что у нас обоих на уме.

«У меня ничего не было на уме», — хотела ответить Карина, но вместо этого положила руки Олегу на плечи. Он бережно и легко поднял ее на руки, прижал к себе и тихо спросил:

— Не будем бросаться? Жизнь — штука дурацкая, но иногда она преподносит такие сюрпризы!

И прежде чем их губы снова встретились, Карина вдруг пронзительно ощутила, что Степан исчез, исчез бесследно и навсегда, освободив ее для жизни, для счастья, для всего на свете и не оставив о себе никаких воспоминаний. Что прошлого в ее судьбе больше нет, а есть лишь прекрасное и полное надежд настоящее.

Комнату стремительно заполняли густые сумерки. Казалось, что из-за оконного стекла внутрь помещения струится длинная, тягучая чернильная масса, размывая контуры привычных предметов, ложась под ними темными, свинцовыми тенями. И вскоре стало черным-черно.

Карина легонько пошевелилась, стараясь рассмотрен» лицо Олега в наступившем мраке.

— Что ты? — Он отыскал ее руку, сжал в своей.

— Ничего. — Она вздохнула, пытаясь проглотить внезапно подступившие к горлу слезы. Голос прозвучал сдавленно.

Олег приподнялся на локте, пристально взглянул на Карину. Потом резко дернул за шнурок ночника.

Загоревшийся тускло-желтый свет ослепил Карину. Она зажмурилась, попыталась уткнуться носом в подушку, но не тут-то было: Олег ладонями властно обхватил её лицо, повернул к себе:

— Ревешь? Почему?

В его тоне Карина ясно различила тревогу. Она улыбнулась, уже не сдерживая соленую влагу, навернувшуюся на глаза:

— От счастья. И eщe… оттого, какая я дрянь.

Олег нахмурился:

— Глупости. Ты из-за Лельки? Она сама виновата и отлично это знает.

— Перестань, — слабо попросила Карина. — Ты не смеешь… мы не смеем…

— Много ты о ней понимаешь! — Олег выпустил Карину, потянулся к лежащим на тумбочке сигаретам. — Да она знаешь что творила — тебе и не снилось, дурочке наивной. Лелька — она акула в сравнении с тобой, хищница, понимаешь?

— Прекрати, — уже резко произнесла Карина и села.

Олег послушно замолчал. Чиркнул зажигалкой, закурил, глядя в сторону.

Карина поняла, что. честя Лелю, он пытается заглушить терзающее их обоих чувство вины. И еще — где-то глубоко, на уровне интуиции осознала, что Олегу сейчас тяжелее, чем ей самой, несмотря на то что кажется он твердым, неприступным и даже грубым.

— Будь что будет, — тихо, почти шепотом, произнесла она. — Я тебя люблю.

— И я тебя. — Она видела его глаза, видела, что это правда. Никогда тот, другой, не смотрел на нее с такой нежностью, доверием, пониманием.

Тело точно обожгло, губы моментально пересохли, в висках лихорадочно застучало. Карина протянула руку к ночнику, но Олег перехватил ее:

— Не надо, оставь. Я хочу тебя видеть.

Она послушно кивнула и, не в силах больше сдерживаться, жадно потянулась губами к его губам…

За окном с оглушительным грохотом взорвалась петарда. Затем другая, третья.