Книга Не оставляй меня, Малыш!, страница 121 – Татьяна Бочарова

Ася сидела и молчала, ошеломленная тем, что только что сказал Макс. Ей казалось, что он волшебник. Она чувствовала невероятное облегчение от его слов.

Конечно, всё так и есть! Она любит обоих, и Сергея, и Лешку. Она вовсе не разлюбила мужа, просто временно полностью переключилась на другого человека, ошибочно решив, что тот нуждается в ней неизмеримо больше. Но теперь ясно, что это не так: Сергей тоже нуждается в ней, и ничуть не меньше. Сергею можно все объяснить, он согласен сделать для Аси что угодно, в то время как Алексей ради нее меняться вовсе не собирается.

— Вы гений, — тихо проговорила Ася, глядя Максу в глаза, — вы мне очень помогли.

— Не спешите радоваться, — серьезно произнес тот, — нам еще работать и работать. Это лишь начало. Возможно, завтра вас снова одолеет отчаяние. За свой покой и благополучие нужно бороться, как лев. Нужно познать себя, всю свою внутреннюю сущность, все тайные помыслы — вычислить, проанализировать, вытащить на поверхность из глубины подсознания. Только тогда вы будете чувствовать себя в полной безопасности, сможете преодолеть все заблуждения, станете гармоничной и счастливой личностью.

— Хорошо, я coгласна. Согласна работать сколько угодно. — Ася опустила ресницы.

— Вот и славно. — Макс взял ее руку в свою, поднес к губам и поцеловал. — Пожалуй, сегодня можно будет сообщить Сергею, что у нас с вами установился неплохой контакт.

Это была победа. Нелегкая, кровавая, но победа над самой собой, над той неумолимой силой, которая подчинила ее себе целиком, без остатка, не давая ни малейшего шанса на избавление и свободу.

Ася шла по улице и с упоением дышала полной грудью. Ей казалось, что она пришла в себя после тяжелой, почти смертельной болезни. Очнулась и увидела, что мир прекрасен, полон ослепительных красок, вокруг кипит жизнь и нужно поскорее включиться в нее, постараться взять все лучшее и интересное.

Подумать только: она сама загнала себя в угол. Придумала себе цель, добиться которой невозможно. Затратила на нее неисчислимое количество душевных и физических сил, поступилась гордостью и честью, предала ребенка. Зачем?

Алексей не нуждается в том, чтобы его спасали, и никогда не нуждался. Его всегда устраивал тот образ жизни, который он вел, а она, Ася только мешала ему раздражала своей неуемной заботой, своим стремлением перевоспитать на общепринятый лад.

Все его слова о том, как ему плохо и одиноко, — лишь слова, и не более того. И говорил он их, как правило, всегда на пьяную голову — именно тогда его тянуло пожаловаться на несправедливую жизнь, покаяться в грехах, снискать к себе сочувствие.

Раскаявшись же и получив свою долю сострадания, Алексей как ни в чем не бывало продолжал в том же духе, что и раньше, напрочь забывая о своих благих намерениях. И это не являлось чем-то из ряда вон выходящим.

Так жил не он один, Ася знала людей, которые постоянно терзались собственным несовершенством, требовали от родных и близких, чтобы те выслушивали их бесконечные жалобы, изводили их скандалами и сценами, а потом смиренно просили прощения…

Ей вдруг вспомнился случай из детства, вернее, из ранней юности, когда она еще жила с бабушкой и мамой в Саратове.

Их соседями по лестничной клетке была семья: муж, жена и сын. Сына звали Ваней, он учился в классе, параллельном Асиному.