Книга Не оставляй меня, Малыш!, страница 120 – Татьяна Бочарова

— Вот оно! — Макс вскочил с дивана и заходил по комнате взад-вперед. — Вы хотели построить с ним семью, настоящую, полноценную семью, в том смысле, в каком привыкли ее понимать!

— Ну… да. Наверное.

— Теперь я вам объясню, почему ваши замечательные и романтические отношения пошли на спад столь стремительно и неудержимо. — Макс перестал ходить так же внезапно, как начал, уселся обратно, достал из кармана блокнот и ручку. — Вы знаете, что такое равновесие?

— Конечно.

Он принялся что-то вычерчивать на листочке.

— Я нарисую вам качели, такие, на которых могут качаться двое. Когда один взлетает вверх, другой опускается вниз. Если оба находятся на одной и той же высоте, качели пребывают в равновесии. Понятно?

— Естественно. Что ж тут непонятного.

— Условием вашей гармонии и счастья, Анастасия, было полное и безусловное равновесие между явной и тайной жизнью. Иными словами, вы должны были получать от любовника все то, что не давал вам муж, но не имели права требовать от него таких качеств, как деловитость, надежность, верность, заботливость. Эти качества — приоритет Сергея, и только его. Достоинства же Алексея заключались для вас в его недостатках, как бы дико это ни звучало.

Поначалу вы интуитивно следовали закону равновесия, принимая вашего друга таким, какой он есть, и получая от этого огромное удовольствие. Но потом все изменилось. Как только вы начали давить на него, пытаясь переиначить на привычный вам лад, равновесие тут же сместилось. В дальнейшем оно стало нарушаться всё сильнее и сильнее. Ваш приятель отлично чувствовал, что его подсознательно сравнивают с тем, кто неизмеримо выше в вопросах благонадежности, обеспеченности и благоразумия, и его не могло это не напрягать. Он протестовал против такого немилосердного сравнения, сердился на вас, обижался, наверняка говорил, что не желает, чтобы его воспитывали и наставляли. На самом деле это была его защита и ничего больше.

— Я не понимаю вас, — волнуясь, проговорила Ася, — как можно было не смещать это дурацкое равновесие? Разве был какой-то выход?

— Ни малейшего, — Макс довольно усмехнулся, — вы обязательно начали бы когда-нибудь, рано или поздно, привносить в одну жизнь элементы другой, потому что… потому что, дорогая Анастасия, вам необходимы оба ваших партнера, и муж, и любовник. Да, да, вы любите их обоих, просто не осознаете этого.

Ася вдруг почувствовала, что боль, терзавшая её последние пять дней, непостижимым образом прекратилась, точно и з сердца выскочила металлическая заноза. Она в изумлении смотрела на Макса. Тот доброжелательно улыбнулся.

— Я удивил вас?

— Скорее потрясли.

— Я этого и хотел. Поймите, Aнастасия, это как спектр света: в одной его части легкие, прозрачные тона, в другой — насыщенные и темные. К светлой части вы привыкли, перестали ее замечать, она стала казаться вам бледной, непривлекательной. Темные цвета действуют на зрение сильнее, резче, давая более яркие ощущения. Оба ваших мужчины — суть отражения вас самой, вашей натуры, которая представляется мне весьма противоречивой и сложной. Я тут тайком побывал на репетиции вашего коллектива, посмотрел танцы, которые вы поставили со своими ученицами.

— Неужели? — Ася широко распахнула глаза.

— Да. Не скрою, они произвели на меня впечатление. Я и не подозревал, что женщина способна на подобное творчество: в вашей хореографии удивительным образом переплетаются мягкость и жесткость, любовь и ненависть, свет и тень. Вы способны воспринять и прочувствовать очень и очень многое, и огромная вина Сергея в том, что он не заметил всей широты и богатства вашей личности, считая вас всего-навсего пушистым и милым котенком. За это, собственно, он и поплатился.