Книга Негламурное ток-шоу, страница 122 – Елена Гордина

— Точнее не бывает, — Александр нахмурился. — А в чем дело?

— Понимаете, ко мне в Москву приезжал Воробьев Олег и требовал у меня десять тысяч долларов.

Я замолчала, молчал и Александр.

— Ну, он утверждал, что я главная подозреваемая по делу об убийстве сестры и мужа.

— Вы поверили?

— Сначала нет, — я вздохнула. — Но потом Олег сказал мне, что у него есть свидетельские показания на меня… это водитель, который в день убийства Маши подвозил меня на дачу. Он раньше был нашим соседом, вот только имени его я не помню.

— Да? — Александр нахмурился. — В первый раз об этом слышу. Когда Ромашов вел эти дела, ничего подобного не было. Потом Воробьев взялся за убийства, но вы подозреваемой не были. Дело в том, что ваш муж был не просто задушен, у него были сломаны шейные позвонки, а такое усилие женщине не под силу. Я думаю, что Воробьев просто вас пугал. Вы вспомните, может быть, вы сами начали разговор про свидетеля? По крайней мере, в деле такого нет…

Я нахмурилась, силясь вспомнить.

— Да, точно, я его не дослушала и сама все рассказала. Идиотка! Но почему Олег пришел именно ко мне?

— А к кому он должен был прийти? У вас тогда была популярность и деньги, вы до смерти боялись скандала и публикаций в прессе. Да и история с изменой вашего мужа и сестры была вам не на руку. В принципе Воробьев рассчитал все правильно, даже не зная, что вы спрятали труп сестры, он, видимо, инстинктивно чувствовал, что вы чего-то не договариваете.

— А кто его убил? — я ухмыльнулась. — Представляете, я сначала решила, что его тоже убил Радик.

— Нет, они не имеют к Воробьеву никакого отношения. Воробьев шантажировал не одну вас, за что и поплатился. К сожалению, большего я рассказать не могу.

— А я и не хочу знать. Александр, я хочу все забыть как страшный сон.

— Ну, — мужчина улыбнулся. — Забыть пока не получится, все-таки вы — наш главный свидетель! До свидания!

— Как бы я хотела сказать вам «прощайте»! — я вздохнула.

Едва я вышла на улицу, как тут же позвонила Павлу на сотовый.

— Ты что, знал, что я банкрот?

— Естественно, еще позавчера, — Павел говорил сухо и отрывисто. — Что ты хотела?

— Поужинать, — пролепетала я, пораженная его тоном.

— Я перезвоню, — буркнул Павел. — Ну, пока!

— Пока! Я никогда не пойму этих мужчин!!! — с горечью воскликнула я и топнула ногой. — Просто ходячие ребусы.

И я пошла к станции метро, не зная, что мне сейчас делать: плакать или смеяться.

— Я только что потеряла тридцать семь миллионов долларов! — вслух произнесла я, чтобы почувствовать всю горечь утраты. Но не почувствовала и улыбнулась. — Подумать только, бешеные деньги… и могли бы быть моими.

Но в данный момент мои мысли больше занимал Павел, чем ускользнувшее наследство.

— Может, мне с ним поговорить откровенно? — рассуждала я вслух, спускаясь в метро. — Чего он хочет?

Я резко развернулась и подошла к другой платформе, я передумала ехать на работу, я прямо сейчас поеду к Павлу…

Меня даже не пустили внутрь здания, где располагалась нефтяная компания с громким именем. Секьюрити вежливо, но настойчиво попросили меня выйти за ворота и больше не мельтешить у них перед глазами. И я снова ощутила ту пропасть, которая разделяет нас с Пашей.

— Я у твоего офиса, — я позвонила ему на сотовый. Высоко задрав голову, я разглядывала монументальное строение, пытаясь вычислить, где находится кабинет господина Смирнова. — Выйди, пожалуйста, нам надо поговорить. Меня к тебе не пускают.