Книга Сокровище кикиморы, страница 88 – Людмила Горелик

Оба удивленно покачали головами. С Пафнутьевыми у них особой дружбы не было. Так, здоровались по-соседски.

— Что слышно про Геннадия Ивановича? – спросил Соргин.

Геннадий Иванович Пафнутьев четвертый месяц лечился после покушения на него, совершенного в январе этого года Акиньшиным. Диагностированное сразу сотрясение мозга (Акиньшин несколько раз ударил его головой о дубовый стол) имело последствия: у Пафнутьева сохранялись сильные головные боли, он почти потерял зрение. Лечили его сначала в центральной районной больнице города Б., потом направили в Ворск, а оттуда в Москву, в Центр имени Бурденко.

— Геннадий Иванович вернулся! Вера ездила в Москву, привезла его вчера. Зрение частично восстановилось. Ну, голова иногда будет побаливать… Но это ничего! Вера и он сам настроены оптимистично: главное, что жив и может сам себя обслуживать. Ему инвалидность дали. Но он еще в санаторий летом поедет – может, совсем восстановится.

Евлампиев покачал головой.

— Да… Ну, дай бог, чтоб поправился.

Дома друзей встретили взволнованные Маша и Ирина.

— Приходила Вера Петровна – вернулся ее муж. Они всех сейчас собирают, мы приглашены. Я считаю: не пойти неудобно! – воскликнула Маша. – Мы с Ирой уже у нас приготовили кое-что, но теперь придется все переиграть.

Соргин кивнул.

— Придется идти! Только давайте сначала у нас хоть чаю выпьем, а то неизвестно, как там все будет, а мы с Сашкой голодные.

Маша кивнула.

— Садитесь, все на столе! А мы с Ирой только что пили, мы пока собираться будем.

На столе действительно были бутерброды, печенье и чайная посуда.

После чая все пошли в общежитие. Мужчины несли матерчатые сумки, набитые продуктами. Прошли мимо благоухающей акации. Десять лет назад Соргин посадил ее в своем палисаднике, и скоро в ее ветвях поселился соловей, который возвращался сюда каждую весну. От этой акации было много радости.

По узкой дорожке они прошли к общежитию, вошли в широко распахнутые ворота. Двор, поросший травой, встретил их тишиной и благоуханием сирени. Длинная низенькая лавочка, на которой часто сидели жительницы общежития – вязали платки, читали книги или просто разговаривали, сейчас пустовала. Котяры и Белки тоже не было во дворе. Дверь в коридор была распахнута, оттуда доносился веселый шум.

И третья распахнутая дверь ожидала их – в квартиру Пафнутьевых. Во всю комнату был протянут большой праздничный стол, за которым сидели обитатели общежития и еще некоторые приглашенные «извне». Весенний ветер гулял по квартире, проникая в раскрытые окна.

Соргин был в этой квартире второй раз в жизни.

Войдя, он остро вспомнил ту зимнюю ночь. Из разбитого окна тогда тоже дуло.

Пафнутьев в момент проникновения Александра в квартиру еще держался на ногах, удерживаемый крепкой рукой преступника, и тот, методично наклоняя, колотил хозяина квартиры головой о стол…

Соргин вспомнил, как быстро оглянулся на него тогда одетый в юбку преступник в полумаске, как отпустил шею Геннадия, и тот тотчас свалился на пол (был уже без сознания), как кинулся к дверям…

— Заходите, ждем вас! Дорогой Александр Павлович, самый желанный вы наш гость! – от стола шла к ним Вера Пафнутьева.

Вновь пришедших рассадили быстро: места для них были приготовлены. Соргин оказался рядом с Геннадием Пафнутьевым. Физик сильно изменился за эти три месяца, и, конечно, не в лучшую сторону: постарел, осунулся… Болезнь никого не красит!