Книга Сокровище кикиморы, страница 87 – Людмила Горелик

Надо сказать, неожиданное вмешательство Соргина подкосило Акиньшина более всего. Мотивация Александра Первого была ему непонятна. Он долго ломал голову, зачем Александр Павлович впрыгнул тогда в окошко. Ведь он рисковал жизнью! Зачем? Сделать это можно было ради той же тетради. Соргин хотел получить ее для себя! Но откуда он о ней узнал?! Не все, не все в поступках Александра Первого было понятно Дмитрию Яковлевичу. И он решил, что хитрый и безнравственный Соргин владеет какой-то неизвестной тайной, которую ему, Дмитрию, узнать не дано. Поэтому Соргин вызывал у него особую ненависть и отчасти страх.

Успокаивало Акиньшина только одно: Александр был, с его точки зрения, хлипкий. Дмитрий занимался спортом, качал гантели, и при среднем, в общем, сложении был незаурядно силен. Люди мелкого телосложения и не очень физически сильные вызывали его презрение.

Уже находясь в тюрьме, Акиньшин с горечью думал: «Да я б, да я б его одной рукой… Это Евлампиев с Павловым помешали!»

Прошло больше трех месяцев. В Б. настала весна. К Первому мая город посветлел от цветущей вишни и черемухи. Воздух был свеж и прозрачен, запах от цветов стоял одуряющий. На демонстрацию студенты и преподаватели пришли в яркой летней одежде. Почти все размахивали цветущими веточками. Некоторым, впрочем, пришлось тащить тяжелые транспаранты и флаги.

Соргин и Евлампиев, конечно, взяли на себя эту трудную обязанность. Они шли в первых рядах физико-математического факультета и несли большой кумачовый транспарант с оптимистичной надписью: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!». Поломанную в драке с Акиньшиным ногу Соргин за три месяца вылечил и теперь уже не прихрамывал.

Было очень тепло, однако период жары еще не наступил. Еще не накинулась на город и знаменитая мошка из Теллермановского леса. Май, без сомнения, – лучший месяц в городе Б.

Возле трибун рассеянные ряды слегка подровнялись. Бодрый мужской голос выкрикивал лозунги, а колонна отвечала жизнерадостным «Ур-ра!». Иногда на трибуне лозунги путали, что порождало в колоннах еще больший энтузиазм и веселье.

— Слава советским колхозникам! – приветствовал голос студенческую колонну.

— Ур-ра! – отвечал разрозненный, но громкий хор.

— Повысим надои молока!

— Ур-ра! – радостно кричали студенты педвуза.

Многие стали расходиться по домам сразу после того, как прошли мимо трибун, – это была цель путешествия.

Несчастные, на чью долю выпало что-либо нести, обязаны были сдать свой праздничный инвентарь в хозчасть института.

Проректор по хозяйственной работе Леонид Иванович лично принял из рук Евлампиева и Соргина транспарант, после чего они получили наконец возможность отправиться домой. Собраться было договорено у Соргиных, туда же должна была прийти после демонстрации Ирина.

Время близилось к часу, солнце стояло высоко, нежная зелень покрывала деревья, пробивалась вдоль тротуаров. На пересечении улиц Свободы и Советской друзей догнала Астрова. По случаю праздника она была особенно нарядной, с цветущими ветками вишни в руке.

— В общежитие? – спросила она.

— Нет, нас Мария Борисовна ждет, да и Ирина, наверное, уже подошла, – удивился Евлампиев.

— Так они тоже приглашены! вы что, не знаете, что сегодня Пафнутьевы всех приглашают?!