Книга Проклятие Тары, страница 91 – Алекс Монт

— Только недолго, я падаю от усталости, — Марина хотела присесть на диван, но подумала, что будет лучше, если они выпьют на ходу, не рассусоливаясь на тягомотные разговоры. Они чокнулись, и она пошла в душ, тогда как Матвей налил себе доверху и, плюнув на лед, решил поблаженствовать в кресле.

— Особо не увлекайся, — уже из спальни донесся ее голос.

— Допиваю бокал и ложусь, дорогая, — расстегнув ворот рубашки, он достал зандя и, поглаживая его узелки, как заклинанье, произнес: — Ты сохранил деда, теперь сохрани и меня!

Через приоткрытую дверь спальни его слова услышала Марина. Она накладывала на лицо маску, однако женское любопытство заставило вернуться.

— Что за дребедень ты нацепил на себя? — кивнув на зандя, насмешливым голосом спросила она.

— О-о-о, какая ты хищная в этой маске! — невольно вырвалось у слегка захмелевшего Матвея. Женщина нахмурилась и, сделав обиженное лицо, вознамерилась было уйти, но извиняющийся голос мужа остановил ее. — Прости, дорогая! Сболтнул чушь. Я тебя обожаю, будь ты хоть в маске людоеда! — с открытой нараспашку душой оправдывался он. — Эта нить с узелками — бурятский оберег зандя. Его мой дед Самуил привез из Урги, из храма богини Тары, за чьей статуей мы и прилетели сюда.

Окинув небрежным взглядом зандя, Марина брезгливо поморщилась и вернулась в спальню.

— Думаешь, бредовые фантазии, а зря. Зандя спасет меня, без него я погибну, — убежденно бросил ей вслед Матвей, отхлебывая мартини.

Пилот вел машину по четко проложенному маршруту, периодически запрашивая штурмана. Через тридцать минут полета Ми-8 завис над плато и начал снижение. Когда лопасти вертолета остановились, экспедиционеры высыпали на каменистую, с проросшей сквозь скальные трещины травой площадку. Впечатленные суровым обликом гордо вздымавшихся вершин, с немым восторгом взирали они на открывавшуюся панораму бескрайней, окутанной легкой дымкой тайги. Насладившись видами, Марина обратила внимание Матвея на саму площадку. В разных местах ее отчетливо проглядывались следы старых кострищ, а на скалах красовались послания посетивших плато туристов.

— Хм, местечко-то известное, пользуется спросом у местного народа! — насмешливо воскликнула она, указывая на уголья кострищ и пестревшие на камнях граффити.

— Блин! Неужели какая-то падла нашла нашу куколку! Рюкзачники хреновы, следопыты недоделанные! — ругнулся Матвей, дернув в сердцах за нитку зандя. Старая нить тотчас порвалась, и оберег исчез в скальной расщелине.

— Тьфу ты, невезуха какая! Это надо ж, зандя обронил! — сокрушался он, тяжело опустившись на колени возле трещины и силясь просунуть в нее пухлую ладонь. — Мариш, попробуй, может твоя нежная ручка пройдет? — с полными отчаяния глазами жалостливо просил он жену.

— Не знаю, право! Щель уж больно узка! — с сомнением пожала она плечами. Просунув руку по локоть, она нащупала узелки пальцами и, энергично поднявшись, покачала головой. — Ладонь дальше не проходит. Трещина глубокая! — с делано расстроенной миной объявила она.

Матвей был подавлен. С убитым лицом он топтался возле трещины и понуро бормотал что-то нечленораздельное.

— Да не парься, ты! Это всего лишь символ. Соберись! У нас есть дела поважнее. Скажи Илье, пусть принесут с Володей металлоискатель, ну, и остальное прихватят. Да, и про игрушки не забудь, может, пригодятся!