Книга Проклятие Тары, страница 28 – Алекс Монт

— Да какое там золото, Матвей! — отмахнулся Чаров, и нотки обреченности явственно проступили на его лице. — Вот, пришел к тебе посоветоваться, да и помощи попросить.

— Давай, рассказывай, — подбодрил его Матвей, внутренне напрягаясь.

Как они и условились с Мариной, детектив пожаловался на судьбу и сообщил о провале поисков. Затем мимоходом спросил, есть ли что-нибудь стоящее в документах деда. Матвей лишь покачал головой и развел руками. «Неинтересные бытовые подробности и рутина штабной службы в тылу», — с печальным видом сообщил он. На этом Чаров собирался откланяться, но черт дернул его за язык и он напоследок бросил.

— А знаешь, Матвей, что еще плохо? — с сожалением возвестил он.

— И что же?! — глаза Иссерсона оживились, и тень легкого беспокойства пробежала по его пышущему здоровьем лицу.

— Занимаясь вчера в архиве, Марина нашла дело Дягура, командира той самой дивизии, где служил твой дед. Так вот, он сознался на допросе, что, выйдя из Урги, отставший арьергард его дивизии с обозом и чекистским охранением угодили в засаду. Во время ожесточенного боя с белогвардейцами начдив потерял подводу, на которой… — Георгий взял многозначительную паузу, — находилась золотая статуя богини Тары. Белые угнали эту подводу в степь, и больше статую никто не видел. А ведь это главная жемчужина из всех сокровищ барона и предмет вожделений моего клиента! Теперь ума не приложу, что делать! Хоть аванс отдавай!

Демонстрация удалась. Матвей занервничал, и было видно, что он хочет задать еще массу вопросов, но подавляет в себе это неправильное, с точки зрения выбранной им линии поведения, желание. Вечером он прямо спросил у жены, правда ли, что их расследование дышит на ладан, и о каких документах толковал Чаров. Изобразив неподдельное огорчение на лице, Марина в красках поведала о своих архивных изысканиях и подробно рассказала об угнанной подводе. Участливо пробормотав «все еще образуется», Матвей заперся в кабинете и до ночи не выходил оттуда. «Дедушкины бумажки пошел ворошить. Ну-ну, пошарь-пошарь, флаг тебе в руки, а завтра я в них сама пошуршу», — мстительно подумала женщина, усаживаясь перед телевизором.

Пошуршать в бумагах Самуила Марине не случилось. Матвей забрал с собой дедовский портфель и домой вернулся налегке. «Неужели оставил в сейфе у себя в офисе?» — разочарованно вздохнула она, провожая мужа напряженным взглядом.

— Ужинать будешь? У меня все готово, томится на плите, — с притворной улыбкой зачастила она, увидав из коридора, как Матвей полез в холодильник.

— Да я так, бутербродик себе сварганю!

— Поешь хоть раз по-человечески! Этак язву наживешь со своими кусками да бутербродами! А я кролика приготовила!

— Спасибо, дорогая, но кролик подождет, очень много работы! — улыбнулся Матвей и скрылся в кабинете, плотно притворив дверь.

— Ну и черт с тобой, а я поем, — собралась было на кухню Марина, но на полпути остановилась и стала прислушиваться. Матвей беседовал с Вайсом. «Не переживай, Генрих, — увещевал он немца. — Сделаю, как обещал. В следующем месяце жди куколку!» Несмотря на закрытую дверь, она отчетливо слышала голос мужа и, как только он стих, метнулась на кухню. И оказалась права. После разговора с Вайсом у него разгулялся аппетит, и он возжелал-таки кролика.