Книга Прятки с тенью, страница 72 – Наталья Николаевна Александрова

— Надеюсь, вы не оставите меня здесь? – спросила я, испуганно глядя то на старика, то на спящих мучителей.

— Нет, конечно, не оставлю, – ответил он каким-то странным тоном и разрезал мои путы. – Но нам нужно скорее уходить отсюда.

Он помог Эльзе подняться из кресла. Она двигалась послушно, как марионетка, но глаза ее по-прежнему были пустыми, а лицо – лишенным всякого выражения.

Старик подошел к той неприметной двери, через которую появился несколько минут назад, выглянул в нее и сделал мне знак идти вперед. Эльза стояла неподвижно, ему пришлось подтолкнуть ее в нужном направлении, тогда она послушно зашагала, как автомат.

Мы оказались в длинном, ярко освещенном коридоре. По обеим его сторонам были запертые двери, над некоторыми из них горели тревожным огнем красные лампочки. Наш пожилой спаситель уверенно шел вперед. Наконец мы остановились перед лифтом. Старик нажал кнопку, потом вставил в прорезь пластиковую карту. Раздалось негромкое гудение, и перед нами раскрылись дверцы кабины.

Кабина была большая, в углу ее на стуле сидел человек в черной униформе без знаков различия. Он крепко спал, откинув голову на спинку стула.

Я почувствовала себя так, как будто оказалась в царстве Спящей красавицы. Мне хотелось что-то спросить у своего спасителя, но мысли путались, как будто голова была наполнена какой-то вязкой субстанцией. Так бывает перед сном, когда явь путается с зарождающимся сновидением и граница между ними незаметно пропадает. Казалось, еще немного – и я тоже засну, как все эти люди.

— Что это… что это за место? – проговорила я сонным голосом, едва ворочая языком.

— К чему вам это знать? – проговорил старик, и я тотчас поняла, что он совершенно прав.

Он нажал на кнопку с цифрой «0», и кабина лифта стремительно заскользила, причем не вниз, как я ожидала, а вверх. Выходит, мы были под землей.

Вскоре кабина остановилась, дверцы разъехались, и мы оказались в просторном холле.

Мы прошли мимо охранника, который сладко спал на полу, причмокивая во сне губами, как младенец. Эльза все время отставала. Вид у нее был настолько жуткий, что я боялась оставлять ее позади. Она глядела вперед остановившимися глазами и переставляла ноги механически, как кукла, причем ясно было, что ничего она не видит. Изредка она открывала рот, как рыба, но вместо членораздельной речи вырывалось какое-то мычание.

Старик остановился у большого зеркала, которое находилось в конце коридора. Мы отразились в нем все – пожилой, старомодно одетый, но по-своему элегантный мужчина с глубокими темными глазами, я – всклокоченная, с потекшей тушью, в куртке, измазанной краской и рваных джинсах (наверно, в сундуке зацепилась за что-то), а также Эльза – с пустыми глазами, в грязном, криво застегнутом белом халате. Из полуоткрытого рта стекала ниточка слюны. Очевидно, на старика тоже повлияло это зрелище, потому что он снял с Эльзы белый халат и попытался пригладить ей волосы.

— Возьмите ее за руку! – приказал он, не поворачиваясь.

Все мое существо противилось этому, но ослушаться я не могла, так как уже видела, что может сделать этот старик. Он провел руками по зеркалу, и в нем открылась маленькая дверца. Я взяла Эльзу за руку. Было такое чувство, как будто я схватила большую дохлую лягушку.