Книга Прятки с тенью, страница 33 – Наталья Николаевна Александрова

Кстати, я вспомнила и ту тетку, которая подошла ко мне в кафе и представилась старой подругой моей матери. Я поймала ее на вранье и не поехала с ней. Но что ей на самом деле было от меня нужно? Хотела куда-то заманить? Не была ли она тоже связана с той подозрительной парочкой? Может быть, она хотела где-то меня продержать, чтобы у тех двоих было время порыться в моей комнате?

Мои безрадостные мысли были прерваны приходом Феди. Он открыл дверь ногой, потому что руки были заняты большой разделочной доской. На ней, как на подносе, стояли чашка с чаем, пакет овсяного печенья и – на бумажной салфетке! – большое красное яблоко.

— Кушать подано! – возвестил Федя голосом заправского мажордома. Или камердинера, не знаю, чем они различаются.

— Феденька! – умилилась я. – Что бы я без тебя делала! Просто не представляю!

После чая в голове перестали роиться комары и мошки. Федя был настолько любезен, что помог мне прибраться в комнате и ушел наконец к себе.

Утром я спала долго, никто меня не тревожил. Во сне показалось, что звонит мобильник, я вскочила резко, так что голова отозвалась чугунной болью. Мобильник не звонил, никому не было до меня никакого дела. К тому же кончились на нем деньги, нужно было срочно заплатить хоть сколько-нибудь, потому что без связи я остаться не могла, Вася будет звонить, раз обещал.

Выйдя на улицу, я опасливо поглядела по сторонам. Никто за мной не бросался, никто меня не преследовал. Сегодня дул резкий, пронизывающий ветер, и руки без перчаток сразу замерзли. Делать нечего, придется ехать в то самое кафе искать перчатки. Маловероятно, что найду, но попробовать стоит.

Снова ехала я в несусветную даль сначала на метро, потом на набитом автобусе. Кафе было открыто, и давешняя девица все так же скучала за стойкой.

— О, привет! – она обрадовалась мне, как родной, и вытащила откуда-то снизу мой пакет.

— Вот уж спасибо! – с чувством поблагодарила я. – У меня и так все плохо, так эта мелкая пакость просто из колеи выбила! Знаешь, как это бывает…

Неудобно было сразу сбежать, получив свое, так что я заказала кофе и сухое пирожное. Тут в кафе вошли две девчонки. Пока они долго и с предвкушением выбирали мороженое, я отошла к дальнему столику.

Пирожное вкусом напоминало сухую штукатурку, зато кофе был отличный.

Я посидела немного за столиком. Не хотелось уходить так сразу, теперь кафе не казалось мне таким ужасным.

Я предусмотрительно убрала перчатки в карман и от нечего делать пролистала тетрадку. Зря я, наверно, таскаю ее с собой, бумага старая, пожелтевшая, переплет потрепанный, кажется, что тетрадка сейчас распадется на отдельные листочки. Еще бы, много лет лежала себе в тайнике, в тишине и покое, а тут сырость, дневной свет, механические воздействия…

Вот уже обложка отваливается. Я развернула тетрадку и заглянула под обложку. Показалось, что там что-то есть.

Я осторожно потрясла тетрадку, и из-под ее обложки выпал картонный прямоугольник.

Это была самая обыкновенная открытка.

То есть, конечно, не самая обыкновенная, не такая, какие дарят сейчас на дни рождения, на Восьмое марта, День святого Валентина и прочие популярные праздники – со всякими уморительными щенками в очках, котятами в чепчиках и прочей белибердой, и не такая, какие лежали в комоде у моей мамы – с букетами ландышей или гвоздик или с видами кремлевских башен.