Онлайн книга «Прятки с тенью»
|
На всякий случай я пошарила на каменном полу возле факела… Чудеса продолжались: я нашла заржавленный железный предмет странной формы, а рядом с ним – неровный каменный обломок. До того, как устроиться ассистентом режиссера на шоу «Выбери меня!», я собиралась работать в другом проекте. Рабочее название было не то «Остаться в живых», не то «Выживает сильнейший», я уж не помню. Там члены группы должны были выживать, но не на необитаемом тропическом острове, где с пальм падают кокосы, а в лесу растут бананы, а в нашей средней полосе, в глубинке, далеко от деревень и вообще какой-либо цивилизации. Проект собирались осуществить в июне, когда грибов и ягод еще в помине нету, а в лесу растет только дикий щавель и симпатичная кисленькая травка под названием заячья капустка. Был у нас приглашен один пожилой дядечка-консультант. Он заявил, что знает двадцать четыре вида трав и корешков, которые можно есть без ущерба для здоровья, а также учил наших добровольцев зажигать костер из сырых дров без спичек. Целую лекцию посвятил всем этим способам, долго распинался про палочки, камушки и солнечных зайчиков. Проект закрыли – показался очень сложным и неинтересным. Одно дело – необитаемый остров в тропических широтах, и совсем другое – кормить комаров в шалаше из березовых веток, жевать траву и лазить по деревьям в поисках птичьих гнезд на предмет отложенных яичек. Птичек вообще жалко! Того дядечку я больше не видела, но запомнила кое-что из его рассказов. Так вот, эта штука, железка и каменный обломок – устройство, при помощи которого наши предки добывали огонь, и называется оно кресалом. С умом у меня не очень, зато память хорошая. Правда, пользоваться кресалом мне никогда не приходилось, но уж если первобытные люди могли… Я подняла кресало и кремень, поднесла к факелу, ударила раз, другой, третий… На четвертый или пятый раз мне удалось высечь искру, но ее не хватило для того, чтобы воспламенить факел. Но я не сдавалась, била кресалом по кремню снова и снова – и наконец, после тридцатого или сорокового удара, сноп оранжевых искр попал на промасленную ветошь, и факел вспыхнул, озарив подземелье неровным багровым пламенем. От этого неровного, колеблющегося света все помещение приобрело какой-то зловещий, фантастический вид. По углам зашевелились уродливые тени, как будто там прятались призраки давних обитателей старинного особняка, раздраженные и обеспокоенные моим вторжением в их тайное убежище. Чуть в стороне от факела из стены выглядывало какое-то чудовище с оскаленной мордой… Я невольно попятилась, испуганно вглядываясь в живую багровую полутьму. Факел затрещал и вспыхнул ярче. Багровая тьма отступила, и то, что показалось мне злобным чудовищем, оказалось высеченной из камня трагической маской со скорбно опущенными углами рта и темными провалами глаз. Точно такой же, как та, что нарисована на листе пергамента из старинных часов… Возле того рисунка была надпись: «Bocca della Verita». Я вспомнила солнечный день в Риме и очередь туристов, выстроившихся перед каменной маской, чтобы запустить руку в «Уста истины» и испытать короткое ощущение сладкого детского испуга – что, если каменные уста и впрямь сомкнутся… Кто бы ни написал эти слова на куске пергамента, наверняка он имел в виду, что нужно поступить с этой маской так, как с «Устами истины», – запустить руку в трагически перекошенный рот… |