Книга Стрела Гильгамеша, страница 94 – Наталья Николаевна Александрова

Тот смотрел пристально и сурово.

— Что это значит? — спросил он. — Почему вы мне ничего не сказали?

— Дело в том… — начала она, — дело в том, что…

— Кто вы такая? Зачем вы пришли ко мне, представившись писательницей? Что вам от меня нужно?

— Но я и правда писательница! — Мария умоляюще прижала руки к сердцу и открыла было уже рот для оправданий, но теперь демонстративно отвернулся Венедиктов.

Положение спас Мамаев, спросив:

— А есть еще снимки, в другом ракурсе?

— Да, есть… — Мария перелистнула страницу альбома. — Ой, это не то…

Венедиктов, который, верно, решил, что не время показывать характер, посмотрел на экран телефона через ее плечо и вдруг оживился:

— Постойте, постойте… что это?

— Это фотография той карты, которую мы с вами нашли в Шуваловском парке.

— Да, я помню, но вот здесь, в нижнем углу… Можно увеличить? — Мария увеличила кадр, Венедиктов пригляделся к нему и проговорил: — Это подпись картографа. Странно, я где-то уже видел точно такую же…

— Вы хотели показать мне фотографию стрелы, — напомнил о себе Мамаев.

— Да-да, конечно! — Мария перешла к следующему снимку, увеличила его и протянула телефон Мамаеву.

Тот внимательно осмотрел стрелу и вернул телефон хозяйке.

— Нет никаких сомнений, это стрела ассирийского типа, более того — именно такими стрелами пользовалась стража вавилонского Большого Зиккурата. Очень характерный наконечник… Видите его необычную форму? И эти бороздки… при полете они издают устрашающий звук, который называли «крик демона».

— Что, стрела действительно такая древняя? — недоверчиво осведомилась Надежда.

— Вовсе нет. Она наверняка изготовлена в наше время, но в точности по древней ассирийской технологии.

— И где такие стрелы производят?

— Делает их один-единственный человек, Ариан Дзагоев. Как и я, он происходит из древнего ассирийского рода, и мы с ним дружим. Он в точности восстановил ассирийскую технологию выплавки бронзы для наконечников и делает точно такие стрелы, какими пользовались стражники вавилонского храма. Так что я не сомневаюсь, что стрелу сделал он. И это меня очень беспокоит. Вы говорите, что ей был убит человек?

— Да, женщина.

— Дзагоев — противник всякого насилия. А уж насилие по отношению к женщине — это для него полное табу. Мне нужно немедленно увидеть его, чтобы убедиться, что он в порядке…

— А нельзя просто позвонить? — пробормотала Мария и тут же прикусила язык.

— Сейчас месяц Улулу по ассирийскому календарю! — напомнила ей Надежда.

— Да, вы правы, — кивнул Мамаев, одобрительно взглянув на Надежду, — Улулу, месяц очищения. В этот месяц нельзя пользоваться современными средствами связи.

— Ах да, извините, совсем забыла… — пролепетала Мария.

— Я поеду к Дзагоеву, — решительно заявил ассиролог. — Нужно убедиться, что с ним не случилось ничего плохого.

— А вы не боитесь покидать свое убежище?

— А что делать? Я должен проверить, что все в порядке!

— А можно, я с вами? — Надежда преданно заглянула ему в глаза. — Вам может понадобиться помощь.

— Ладно, вам — можно, — снисходительно согласился Мамаев, вспомнив, что Надежда знает ассирийские названия месяцев, по крайней мере одного — Улулу.

— А я вспомнил, где видел эту подпись! — выпалил вдруг Венедиктов. — На портрете Вестингауза, который висит в моем кабинете!