Онлайн книга «Стрела Гильгамеша»
|
Мария изобразила крайний интерес, чтобы подбодрить собеседника. — Наверное, для вас большая честь работать в его кабинете. — Ну да, конечно… — Давайте все же продолжим о его карте. — Да, о карте… Дело в том, что Вестингауз близко дружил с известным историком и археологом Гилевичем, крупнейшим специалистом по скифской культуре. Гилевич каждое лето выезжал в археологические экспедиции в южные степи, где несколько тысяч лет назад кочевали скифы. И во время одной из таких экспедиций он якобы нашел некий удивительный артефакт… — Голос Венедиктова окреп, теперь он сел на своего любимого конька, и нужно было только задавать ему наводящие вопросы. — Якобы — или действительно нашел? — Вот здесь мы ступаем на крайне ненадежную почву. Гилевич упоминает этот артефакт в одном из своих писем Вестингаузу, но в официальном отчете о нем не говорится. — И что это значит? — В том же письме Гилевич пишет другу, что потрясен найденным артефактом, что он может буквально перевернуть историческую науку. Еще отмечает, что находка принадлежит не скифской, а вавилонской культуре… — Подождите, я что-то не понимаю… — перебила его Мария. — Где скифы, а где Вавилон? Насколько помню, скифы кочевали в степях Северного Причерноморья, а Вавилон находился в Месопотамии… Я ничего не путаю? — Вы правы, но не вполне. Скифы время от времени совершали вылазки за пределы своих обычных территорий, и в Месопотамию в частности. И во время одного из таких набегов они вмешались в старую вражду между Ассирией и Вавилоном. И разграбили Вавилон. Так что в скифских захоронениях вполне могли быть найдены вавилонские ценности. Так что как раз это — вполне реальный сюжет. — Венедиктов сделал паузу и продолжил: — А дальше начинается что-то странное. В том же письме Гилевич пишет, что очень опасается за сохранность находки и за свою собственную жизнь. И еще — что за этим артефактом кто-то охотится. То ли какие-то степные разбойники, потомки и наследники скифов, то ли — вавилонские жрецы… — Вавилонские жрецы? — переспросила Мария. — Я не ослышалась? — В том-то и дело. Судя по всему, тем летом у Гилевича случилось помутнение рассудка, начались какие-то проблемы с психикой, и он перестал различать прошлое и настоящее, реальность и собственные фантазии. Поэтому многие исследователи считают, что и факт, что он нашел на раскопках некую удивительную вещицу, — не более чем плод его больного воображения. Тут Мария краем глаза увидела, что сотрудница, которая так неприветливо с ней разговаривала в прошлую встречу, развернулась и решительно направилась в скверик. Вряд ли для того, чтобы покормить голубей, значит, заметила их на скамейке. Какого черта ей нужно от Венедиктова? Неужели глаз на него положила? Вот на этого, скособоченного, сутулого, видящего несуществующих жен? Фантастика… Мария подвинулась на скамейке еще ближе к Венедиктову и заглянула ему в глаза, изображая внимание и сочувствие. — Что же было дальше, и при чем вообще Вестингауз и какая-то карта? — Сейчас я все объясню. — Теперь Кирилл Николаевич выглядел весьма оживленным и говорил с увлечением. — Отправив письмо другу, Гилевич прервал свою экспедицию и отправился в Петербург. Здесь он встретился с Вестингаузом и долго с ним разговаривал, а потом… потом у него начался приступ тяжелой мозговой горячки, он попал в больницу и пролежал там несколько дней в жаре и беспамятстве. А потом… потом он был найден мертвым. |