Книга Скрытые улики. Сборник исторических детективных рассказов, страница 55 – Анна и Сергей Литвиновы, Юлия Алейникова, Николай Свечин, и др.

Голова музыканта запрокинулась назад, руки безжизненно повисли, а изо рта белыми хлопьями валила пена. И только пианино продолжало играть как ни в чем не бывало. Клавиши, точно ведомые незримой рукой, сами исполняли окончание лирической пьесы польского композитора. По залу прокатился вздох изумления. Публика поднялась с мест.

Первым на помощь несчастному бросился врач Мильвидский. За ним, пробираясь по ряду, поспешил Ардашев.

Осмотрев тапера, доктор принялся хлестать его по щекам, пытаясь привести в чувство.

— Он мертв? – тихо спросил Ардашев.

— Да, – с грустью констатировал врач.

— А в чем причина смерти?

— Пока ничего не могу сказать. Возможно, паралич сердца или удар.

— Но разве при ударе бывает такая обильная пена?

— У кого как, – пожал плечами медик. – Все зависит от возраста, образа жизни…Тут, знаете ли, заранее не предскажешь.

Дали свет, и сеанс прекратился. Из кинобудки вышел неприметный человек небольшого роста и остановил механическое пианино.

Тем временем толпа напирала. Людское любопытство победило страх, и вокруг мертвого тапера образовался полукруг зевак.

— Так ведь пианино, оказывается, не настоящее, а механическое! – возмутился кто-то.

— Вот-вот! А деньги-то дерут настоящие! – послышался недовольный возглас старушки.

— И тапер, выходит, не тапер, а чистый мошенник! – воскликнул какой-то господин в котелке.

— Сударь, побойтесь Бога! Разве можно плохо говорить о покойнике? – пристыдила незнакомца дама в шляпке.

— Господа! Прошу разойтись! – раздался властный голос директора кинематографа. – Сейчас прибудет полиция.

Упоминание стражей порядка подействовало, и люди сначала потихоньку, а потом и торопливо стали покидать зал. Осталось всего несколько человек: Ардашев с женой, супруги Мильвидские, судья первого участка Бенедиктов, банкир Старосветский и сам директор – Александр Захарович Купский.

От полицейского управления до «Модерна» было рукой подать, и потому начальник сыскного отделения Ефим Андреевич Поляничко и его верный помощник Антон Филаретович Каширин не заставили себя долго ждать.

Первым появился Каширин. Маленький и толстый, точно бильярдный шар, он вкатился в зал и громко, дабы показать свою значимость, спросил:

— Ну-с, кто здесь труп?

— Да вот, собственно, – указывая рукой на тапера, ответствовал судья Бенедиктов.

— А? Иван Георгиевич? Благодарю-с, – заискивающе пробормотал Каширин и, оглядевшись, спросил: – А что здесь делают дамы? Прошу всех посторонних немедленно покинуть залу! – И тут же, метнув недобрый взгляд в сторону Ардашева, добавил: – Это и вас касается, господин адвокат.

— Одну минуту, Антон Филаретович, – вмешался начальник сыскного отделения. – Не стоит торопиться. Возможно, нам понадобится опросить свидетелей.

— Не смею спорить, – пожал плечами Каширин.

— А впрочем, я, наверное, пойду домой, – повернувшись к Ардашеву, негромко вымолвила супруга. – Это печальное зрелище не для меня.

— И я с вами, Вероника Альбертовна, – утирая слезы крохотным платочком, чуть всхлипывая, сказала Мильвидская.

— Вот-вот, – поддакнул банкир Старосветский, обращаясь к жене, – и ты, дорогая, поезжай с ними. Я буду позже…

Вздыхая и перешептываясь, дамы удалились.

Тем временем, начальник сыска двумя пальцами (за дно и край) взял чайный стакан, понюхал, хмыкнул и отставил в сторону. Потом настала очередь полупустой бутылки сельтерской. Но она отвлекла внимание сыщика ненадолго – теперь он занялся карманами покойного: из светлого сюртука выудил медный портсигар, коробку спичек, карандаш и овальную фляжку ручной работы.