Онлайн книга «Скрытые улики. Сборник исторических детективных рассказов»
|
— Подпол, – понял Яблочков. Сыщики огляделись. Пол настелен из длинных досок. Где же лаз? — Сундук, – догадался Арсений Иванович и ремингтоном указал на него. А Фекла неожиданно обеими руками вцепилась в его оружие. Яблочков растерялся – если бороться, так и пристрелить недолго. Или старуху, или себя. Крутилин достал револьвер и приложил к голове Миная: — Фекла, не дури. — Отпусти, – вторил ему Колударов. – Видать, такая у Васьки судьба. Не успел выйти, как идти опять. — В этот раз на каторгу его упеку, – пообещал Крутилин. – Потому что совести у Васьки нет. Последнее отымает. Да у кого? У умирающего ребенка! — Молодой потому что, аще без понятий, – согласился Минай. — Отодвинь сундук и вели выходить. Васек, пошатываясь из сторону в сторону, вылез, спьяну полез к Крутилину целоваться. Его отец сел на сундук и обхватил голову руками. Старуха принялась собирать сыночка в казенный дом. Тот, глупо улыбаясь, пытался ее успокоить: — Не волнуйтесь, маманя, не впервой. Примут как родного. Яблочков обыскал негодяя. Из похищенных шести рублей остался один. Крутилин вытащил из бумажника червонец с полтинником и протянул Яблочкову: — Я с агентами доставлю арестованного, а ты езжай на Староневский. Лавку Тышова знаешь? — Где игрушки? — Ага! Купишь там машинку швейную и лошадку красненькую… — Парнокопытное Никите Ивановичу предназначено? – предположил Арсений Иванович. — Как ты догадлив! Лошадку отвезешь на Кирочную. Только поаккуратней, чтоб Никитушка не увидел. А машинку доставишь в сыскное, вечерком Петрунькину занесем. Младший Колударов усмехнулся: — Поцарапать ее не забудь. Фраерок траченую хотел. Крутилин не сдержался, врезал так, что Васька упал. Вечером опять бумаги, опять посетители. Последним вошел старик Колударов. — Чего тебе? — Хошь на колени встану? — Что я тебе, икона? Говори, зачем пришел. Только быстрей. — Отпусти Васечку. Клянусь, больше о нем не услышишь. — В монахи пострижешь? — В монастыре Васечке делать нечего, плохо у него с послушанием. Строго-настрого ему запретил шалить до отъезда. А Василию хоть плюй в глаза, все божья роса. Послал вчера за лекарством, а он решил деньжат срубить по легкой… Из-за чертовых шести рублей теперь мать угробит. Не поедет она без него. — Куда не поедет? — В Крым. Дохтора говорят, только там Фекла поправится. Отпусти Ваську, Иван Дмитриевич. А я твоему терпиле тиснутые алтушки возмещу. И сверху подкину. А тебе барашка зашлю… — Еще слово, рядом с Васькой посажу… — Черствый ты человек, Иван Дмитриевич. А ведь и у тебя сынок подрастает, – сказал в сердцах Колударов, выходя из кабинета. Коллежский регистратор Петрунькин тоже попытался плюхнуться на колени, но и ему Крутилин сделать этого не позволил. А уходя, сунул несчастному червонец, чтобы с долгами рассчитался – судя по обстановке в полуподвале, заложил он все, что только мог. — Нет, не приму. Вы небось жизнью из-за меня рисковали. Это я вас должен благодарить… — Не от меня деньги, – соврал Иван Дмитриевич. – От юнца без мизинца. Как услышал про вашу дочь, стыдно стало, попросил передать… — Вы вернули мне веру в человечество, Иван Дмитриевич, – обрадовался Петрунькин, принимая красненькую. – До вчерашнего вечера был уверен, что все на свете люди добры и совестливы. И только ужасные обстоятельства толкают некоторых из них на преступления. Однако, пережив ограбление, озлобился и засомневался. Теперь понимаю, что был не прав… |