Книга Анна Павлова и священный рубин, страница 103 – Юлия Алейникова

Степан хоть и не был натурой излишне утонченной, но, как всякая творческая личность, обладал некой обостренностью чувств и восприятия. И сейчас он испытывал явное беспокойство. Поскольку в его собственной жизни все было рутинно и благополучно, значит, источником беспокойства была Марина.

Да, пожалуй, и предчувствия здесь были ни при чем, а дело было в простом здравом смысле. Бабушку и подругу Марины убили, а значит, люди, охотящиеся за подвеской, церемониться не будут. Караулить Марину с утра до ночи он не мог. Театр бросить хотя бы на время она отказывалась, гастролей у них не предвиделось, а значит, не сегодня так завтра с Мариной могла стрястись беда. И как ее отвести, Степан понятия не имел.

Они не могут вычислить ни липового поклонника, ни фирму, которая интересовалась подвеской, и полиция не может. Зато преступники, кажется, знают о Марине все. А как они вышли на нее? Ну, если отбросить версию, что покойная бабушка сама к ним обращалась. Степан взволнованно заерзал. А может, в окружении Марины у них есть свой человек? Или вообще реальный заказчик? Это была мысль. Может, и не самая гениальная и не самая прозорливая, но все-таки мысль. Окружение бабушки полиция, судя по всему, перетрясла и изучила, а вот окружением Марины до сих пор не интересовалась, а зря. Ведь бабушка принимала в жизни Марины самое горячее участие, да и вращались они в одном мире, балетном, где прекрасно знали их обеих. Взволнованно садясь на диване, Степан соображал, почесывая лысую макушку. Вопрос: что эта идея дает с практической точки зрения? Надо бы отрастить волосы, отметил он мимоходом, надоело лысину полировать. Итак. После убийства Саши бандиты затаились и теперь стали еще опаснее. А что, если спровоцировать их. Как-нибудь осторожно, чтобы вынудить их еще на один контакт. Звонок или встречу. Теперь Марина предупреждена. И не растеряется.

Идея Степану понравилась, и он с трудом удержался от того, чтобы разбудить Марину и сейчас же обсудить с ней дальнейшие действия.

Марина. Степан вспомнил тоненькую шейку, огромные глазища, ручки-ниточки, крошечную миниатюрную Марину. Такую хрупкую и беззащитную. Да, беззащитную. Что за люди ее родители? Бросили ребенка на произвол судьбы, и душа не болит. А вот у него болит. Такую кроху любой обидеть может, как она вообще не боится по улицам ходить? Сам Степан всегда был крупным и рослым, и в детском саду он был самым внушительным в группе, и в школе самым большим в классе, и потому никогда никого не боялся и никто никогда его не обижал, но зато он всегда заступался за маленьких и слабых. Ему было щемяще их жаль. Вот и Марина, ну как ее бросишь: затопчут, обидят, локтями затолкают. Степан протяжно вздохнул и, повернувшись на правый бок, приказал себе засыпать.

— Марин, у меня есть идея, – сидя за завтраком и наворачивая с аппетитом яишенку с беконом и помидоркой, заговорил Степан.

Марина ковыряла вилочкой брокколи на пару.

— Какая?

— Я тут подумал: куда-то наши покупатели подвески пропали. Тревожно это как-то. Надо бы их потормошить.

— Это как? – удивилась Марина.

— Я думаю, что люди эти взялись не из воздуха, а есть в твоем окружении у них свой человек, у которого они черпают информацию. И вот я считаю, что тебе стоит оповестить всех знакомых о том, что ты решила-таки продать подвеску. Например, потому, что она какая-то несчастливая. Что вот предлагали тебе хорошие люди цену нормальную, а ты тогда отказалась, а сейчас жалеешь.