Книга Запах смерти, страница 60 – Эндрю Тэйлор

— Маунт-Джордж? Но зачем?

— Потому что поместье теперь мое, сэр. Ведь так? Маунт-Джордж и все, что там находится. Чем плохая причина?

Картина висела над камином в гостиной. Вид на неглубокую долину с разбитым там господским парком. Долина переходила в невысокий холм, на вершине которого стоял длинный белый особняк. Вдоль фасада тянулось крыльцо или веранда с фронтоном, поддерживаемым восемью колоннами. В дальнем конце долины коровы и овцы щипали травку под голубым небом с пухлыми белыми облаками.

Слева на переднем плане была изображена группа людей: джентльмен с планом или картой в руке и торчащей из кармана латунной подзорной трубой, элегантная молодая дама, державшая его под руку, маленькая девочка, не менее элегантная, прильнувшая к молодой даме, и маленький золотистый спаниель, сидевший у ног девочки. Рукой с картой джентльмен показывал на особняк, словно подчеркивая его красоту. Спаниель смотрел в другую сторону.

Прежде я не обращал особого внимания на эту картину. Однако разговор за обедом пробудил мое любопытство. Два дня спустя, после воскресного посещения церкви, я повнимательнее присмотрелся к картине. Судья с сыном находились в библиотеке, а я составлял компанию дамам в гостиной. Мы пили чай, пытаясь согреться, поскольку в часовне Святого Павла сегодня утром было особенно холодно, несмотря на собравшуюся там паству.

— Это и есть Маунт-Джордж? – спросил я.

— Да, сэр, – ответила миссис Арабелла, не отрывая глаз от чайного подноса.

— А это ты сама, моя дорогая! – воскликнула старая миссис Винтур. – Еще совсем крошка. Очаровательно!

— Мне никогда не нравилось это платье, – заявила миссис Арабелла.

— А леди и джентльмен – ваши родители, мэм?

— Да.

— Мистер Фруд был привлекательным мужчиной, не правда ли? – По утрам у старой миссис Винтур, как правило, наступало просветление. – Но он никогда не был атлетом. Разве нет, моя дорогая? Его интересовала наука. Ничто не доставляло ему большего удовольствия, чем препарирование мертвой птицы или постукивание молотком по куску скалы. А однажды я видела, как он насаживает на булавку бабочку. Она была очень красивой.

Я повернулся к миссис Арабелле:

— Увлечения мистера Фруда лежали в сфере науки?

— Да, сэр. В основном его привлекала натурфилософия. Он вел переписку с Королевским обществом на самые разные темы.

— Джентльмены иногда развлекаются самым причудливым образом, – с удивлением в голосе произнесла миссис Винтур. – Белла, может, хорошо, что твоя бедная мать умерла молодой. Уверена, ей все это не слишком нравилось.

— Очень красивое поместье. – Я попытался перехватить нить разговора и сменить не слишком приятную для миссис Арабеллы тему.

— Художники любят преувеличивать, – проронила миссис Арабелла. – Они всегда так делают. Не сомневаюсь, что в Англии резиденции благородных господ намного изысканнее, а их размеры намного внушительнее.

— Вовсе нет, мадам, – возразил я. – Точнее, это можно сказать далеко не обо всех английских домах. Впрочем, так или иначе вы наверняка с нетерпением ждете того дня, когда война закончится и вы сможете вернуться в Маунт-Джордж.

— Но только не зимой, – вмешалась в разговор миссис Винтур. – Зимой там вообще нет светского общества. Мы всегда проводили зимы в Нью-Йорке. За исключением одного раза, когда уехали в Лондон.