Книга Запах смерти, страница 43 – Эндрю Тэйлор

Капитан поднял глаза:

— А вот и вы, мадам. Моя хорошенькая, умненькая женушка.

Таунли был радушным человеком, который легко сходился с людьми и, возможно, позволял себе распускать язык больше, чем пристало джентльмену. Тем не менее я неизменно получал удовольствие от его общества, поскольку он отличался жизнерадостностью и живым умом.

Время от времени он приглашал меня на ужин. Иногда мы ели вдвоем, иногда в компании двоих-троих его друзей. И тогда я видел совсем другую сторону Нью-Йорка: сидевшие за столом джентльмены, конечно же, являлись лоялистами, но, в отличие от тех, кто приходил в мою контору на Брод-стрит, были в целом довольны жизнью.

— Я благословляю тот день, – как-то раз в порыве пьяного откровения признался мне Таунли, – когда эти проклятые янки выбросили в Бостонскую гавань груз чая. В самом деле, сэр, именно благодаря этому мы сейчас так благоденствуем.

Мы сидели за столом в маленьком частном кабинете в «Королевском гербе». Жалюзи были подняты, в камине весело потрескивали дрова. Компанию нам составляли еще два джентльмена: подрядчик и уполномоченный по вопросам управления портом. Однако они не принимали участия в нашем разговоре, поскольку вели оживленную дискуссию на тему необходимости приглашения профессиональных актрис в театр на Джон-стрит.

— Уверен, вам приходится очень нелегко, ведь из-за острой нехватки многих товаров, вероятно, ощущается постоянная… – начал я, но Таунли не дал мне закончить:

— Спрос и предложение. Именно так называют это студенты, изучающие политическую экономию. Прекрасная вещь, по крайней мере для поставщика. Если запасы уменьшаются, вы поднимаете цену на то, что у вас имеется. А если спрос остается острым, когда исчерпаны запасы, вы просто-напросто начинаете продавать обещания. Что подобно торговле воздухом. Нет, для умного человека эта война стала поистине Божьей благодатью. – Таунли нахмурился, а я задумчиво провел пальцем по ободку бокала, стараясь сдержать улыбку. – Конечно, сэр, я вовсе не утверждаю, что война хотя бы в малейшей степени является желательным явлением, но в целом… ну… вы понимаете… если принять во внимание все аспекты, нет ничего дурного в том, что человек заботится о собственных интересах. – Таунли помахал у меня перед носом указательным пальцем. – Но, мой дорогой сэр, при условии, что мы в первую очередь соблюдаем интересы его величества без страха и упрека, в любом…

— Сэр, – деликатно прервал я Таунли, – полагаю, я отлично вас понял. Может, тогда выпьем за здоровье его величества?

— И в самом деле! – Таунли схватил бутылку и расхохотался в порыве телячьего восторга. – И будь прокляты его враги! Боже правый, я и не думал, что еще так рано! Как насчет чаши для пунша?

Вечеринка закончилась незадолго до полуночи. Когда мы вышли на улицу, я буквально скрючился от холода. Наступил ноябрь, и зима все настойчивее заявляла о себе.

Таунли и одного из наших сотрапезников сопровождали слуги, освещавшие им дорогу фонарем. Третий джентльмен из нашей компании нанял стоявший неподалеку портшез. Но я решил пройтись до Уоррен-стрит пешком, так как дом судьи находился буквально в двух шагах отсюда, а прогулка помогла бы мне проветрить голову. Несмотря на поздний час, на улицах было многолюдно, поскольку по ночам город оживал и жизнь била ключом: театральные вечеринки, музыкальные представления, ужины и танцы. Дорога была мне известна, и я искренне верил, что при должной осмотрительности смогу легко избежать опасности.