Книга Запах смерти, страница 29 – Эндрю Тэйлор

— Я присутствовал на предварительных слушаниях. Он был обут в башмаки мистера Пикетта, и у него нашли кольцо убитого.

— А он признался в содеянном?

— Только в краже туфель. Клянется, что случайно наткнулся на мертвое тело.

Мистер Винтур пожал плечами:

— Ну что ж, суд должен опираться на доказательства, а не на уверения обвиняемого. Хотя военный трибунал трудно назвать судом в общепринятом смысле слова, ибо судьи заседают без присяжных, и никто из них не имеет ни малейшего представления о законе. И все же… бедняга Пикетт… несчастный конец несчастной жизни.

— Вот я и подумал: учитывая, что миссис Винтур и миссис Арабелла были с ним знакомы, их следует поставить в известность.

— Мистер Сэвилл, предоставьте это мне. Я весьма ценю, что вы столь любезно предупредили нас. Мне наверняка не понравилось бы, если бы мы узнали новости из газет или от знакомых. – Судья остановился и тепло пожал мою руку. – Сэр, мне не хотелось бы больше беспокоить вас. Я уже вполне пришел в себя.

На этом мы распрощались. Я направился в контору. И только свернув на Бродвей, вспомнил о козе.

В понедельник утром Джосайя потерял хозяйскую козу на церковном дворе церкви Троицы. Вечером того же дня я видел еще одну козу среди развалин на Дейес-стрит. Мальчик-мулат вел ее через груду обломков.

Та самая коза?

В ту ночь я не слышал детского плача. Я ворочался на слишком туго набитом пуховом матрасе, то проваливаясь в сон, то вновь просыпаясь. К пяти утра я окончательно проснулся и больше уже не уснул.

Сегодня я увижу, как вешают человека.

Я вылез из кровати, решив остаться в своей комнате. Выпил немного чая, но есть не стал. По какой-то смутной, хотя и веской причине я решил, что человек не должен с набитым животом смотреть на то, как умирает другой человек. Я пытался молиться, однако обнаружил, что это не помогает. Я прочел одну-две главы из Первого послания к Коринфянам. Что тоже не слишком помогло. Тогда я взялся за книгу «Теория нравственных чувств», которую Августа вручила мне при расставании. Она свято верила, что для карьеры мужа будет полезно, если начальству станет известно, что он проводит часы досуга за чтением духоподъемной литературы. Впрочем, книга привела меня в такое раздражение, что я швырнул ее в незажженный камин, едва успев прочитать пару предложений.

Я стал подумывать о том, чтобы написать Августе, но обнаружил, что не могу найти подходящей темы для письма жене. Пожалуй, мне стоило черкнуть пару строк Лиззи. Хотя как можно писать о подобных вещах любимому ребенку?!

Через секунду я увижу, как мужчину задушат веревкой, и молю Господа избавить меня от этого зрелища. Уж лучше целую вечность страдать от морской болезни или позволить вырвать себе все зубы.

Однако почему я так сильно волнуюсь? Словно это меня, а вовсе не Вирджила приговорили к смертной казни, словно это я, а не Вирджил отнял жизнь у другого человека и заслужил смерть. Я вышел из дома и направился в сторону Северной реки, где воздух был чуть прохладнее. В четверть восьмого я уже стоял перед Верхними казармами.

И хотя о казни через повешение объявили совсем недавно, на площадке за стеной казарм уже собралась целая толпа. Люди самого разного звания болтали, смеялись, ели, пили, покупали, продавали, бродили туда-сюда или просто молча стояли. Они отнюдь не казались хмурыми или недовольными. Нет, они просто ждали и были настроены весьма благодушно.