Книга Запах смерти, страница 220 – Эндрю Тэйлор

Кто, кроме Арабеллы, мог подложить кусок руды в мои бумаги? Кто, кроме нее, мог оставить мне перед расставанием памятный подарок?

Я склонил голову и впервые за все это время заплакал. Я оплакивал Арабеллу. Оплакивал Ювенала. Оплакивал даже Таунли. Я оплакивал себя.

Меня снова вызвали на допрос. На сей раз Карне и Марриот допрашивали меня вдвоем. Позже я предстал перед комиссией по расследованию, состоявшей из четверых старших офицеров, для которых не нашлось занятия получше. Они задавали мне все те же вопросы. Я давал все те же ответы. Однако у них не получилось опровергнуть мою версию. У них вообще ничего не получилось.

На следующий день Карне навестил меня в таверне Фронса.

— Принято решение, что вы можете покинуть Нью-Йорк, когда прибудет ваш сменщик из Американского департамента, – сообщил он. – Но при одном условии, сэр: вы не будете говорить об этом деле ни с одной живой душой ни здесь, ни в Англии. Вам понятно?

— Да, сэр.

— Мы хотим избежать скандала. Повстанцы и мистер Ноак пока молчат, а значит, они также не усматривают никаких выгод для себя в обнародовании данной информации. В связи с чем генерал Клинтон считает, что лучше не будить спящую собаку.

Я поклонился и поблагодарил Карне. Уже уходя, он помедлил у двери. Не говоря ни слова, он пристально вглядывался в мое лицо, будто надеясь прочесть там всю правду. Затем повернулся и закрыл за собой дверь.

Итак, я привел в порядок дела. Одним холодным утром я прогулялся до Уоррен-стрит и постучал в знакомую дверь. Дом показался мне меньше и более обшарпанным, чем когда я там жил.

Я не узнал впустившего меня привратника. Я попросил позвать Джосайю, и старый слуга вышел ко мне в холл. К моему величайшему смущению, он поцеловал мне руку.

Джосайя сообщил, что дом и остатки имения Винтуров теперь перешли к какому-то кузену в Канаде. Армейские власти временно реквизировали дом для нужд армии, расквартировав в нем дюжину офицеров. Джосайя и другие слуги, включая Мехитабель Типпет, пока оставлены здесь.

Я дал Джосайе денег и попросил поделиться с остальными, после чего написал адрес моей сестры в Шеппертоне. Если получится, я непременно попробую купить старого слугу.

Затем я отправился на негритянское кладбище, где была похоронена дочь Арабеллы и Ювенала. Цветы на могиле давным-давно исчезли. Снег и лед окончательно разрушили маленький деревянный крест, обломки которого лежали у края могилы. Я договорился с каменотесом установить небольшое каменное надгробие, вырезать там имя Хенриетта Барвиль, а также даты ее рождения и смерти.

Хетти-Петти. В моем сознании двое умерших детей обеих миссис Винтур стали одним ребенком.

Поселившись в таверне Фронса, я написал миссис Таунли и поблагодарил ее за доброту. Несколько недель мое послание оставалось без ответа. Но вскоре после допроса на комиссии по расследованию я получил записку с приглашением посетить дом на Ганновер-сквер в любое удобное для меня утро.

Дверь мне открыл новый привратник – того человека, которого я видел на причале Нормана, здесь уже не было. Меня провели в комнату слева от входа, прежде служившую Таунли приемной. Мистер Ингем, сидевший на месте секретаря, которое некогда занимал мистер Ноак, сердечно со мной поздоровался.

— Вы покинули Лонг-Айленд? – поинтересовался я.