Книга Запах смерти, страница 186 – Эндрю Тэйлор

Судья стал похож на тень себя прежнего. Кончина любимой жены вскоре после смерти сына окончательно лишила его жизненных сил. Слуги, особенно старик Джосайя и Мириам, горевали почти так же сильно, как и их хозяин. Возможно, при жизни роль миссис Винтур сводилась к нулю, но после смерти она расцветила новыми красками существование всех домочадцев.

Накрывшая наш дом печаль заставляла меня стыдиться своего тайного счастья. Более того, печаль эта, как ни странно, даже усиливала мое наслаждение. Впрочем, как и оставшиеся без ответа вопросы относительно связи миссис Арабеллы с Роджером Пикеттом.

Теперь меня волновало лишь одно: придет ли миссис Арабелла ночью ко мне в спальню. Я был точно голодный ребенок, которому дали возможность порезвиться в кондитерской лавке. И миссис Арабелла, как мне казалось, чувствовала то же самое.

Мы понимали, что это не может продолжаться вечно. И жили в постоянном страхе разоблачения, что лишь удваивало удовольствие. Если бы не страшные времена, перевернувшие все вверх дном, мы вообще не смогли бы скрыть нашу связь. Однако сейчас круг домочадцев на Уоррен-стрит существенно сузился; в условиях войны заведенный порядок в доме оказался разрушен до основания, а холод заставлял здешних обитателей, забыв о своих обязанностях, жаться к любому теплу. Так что нам не мешали.

По-моему, только один человек нас подозревал: Мириам. Арабелла говорила, это не имеет значения, ведь Мириам была искренне предана ей, а так как я не позволил капитану Винтуру продать ее, чтобы расплатиться с долгами после игры в триктрак, видела во мне своего спасителя.

И хотя Арабелла, возможно, вполне обоснованно не сомневалась в преданности своей служанки, лично я не был абсолютно уверен насчет отношения Мириам к моей особе. Я заметил, что она исподтишка наблюдает за мной, когда думает, что ее никто не видит.

Но я сказал себе: «Что плохого в том, что девушка так предана своей хозяйке?» К сожалению, я забыл, что можно быть преданным не одному, а сразу нескольким близким людям.

Как-то вечером мы с Арабеллой оказались наедине перед камином в библиотеке. Впервые за долгое время в комнате стало тепло. Старый друг семьи прислал судье Винтуру несколько центнеров угля – небывалая роскошь во время войны. То, что Арабелла сидела так близко, было и наслаждением, и мукой для меня, ибо обитатели дома постоянно сновали туда-сюда. И я не осмеливался дотронуться до нее.

После смерти миссис Винтур прошло пять дней. Мы с Арабеллой сидели, положив ноги на каминную решетку, на допустимом приличиями расстоянии друг от друга. Судья уже удалился на ночь. Теперь он спал в маленьком кабинете, где умерла его жена. Ему казалось, что если он ляжет туда, где она сделала свой последний вдох в прежней земной жизни, то окажется ближе к ней.

На полу возле кресла Арабеллы стояла гобеленовая, с деревянными ручками, сумка для шитья. Порывшись в ней, Арабелла достала клеенчатый пакет, который капитан Винтур нашел в Маунт-Джордже. Нитки, сшивавшие пакет наверху, были распороты. Арабелла перехватила мой взгляд.

— Я должна принять решение, – заявила она.

— Разве? Но определенно не сейчас.

— Нет, сейчас. – Она положила пакет на колени. – У нас так мало времени. У вас и у меня. Вы и оглянуться не успеете, как вернетесь к себе в Англию. А что касается меня… Бог знает, что может случиться.