Книга Между морем и ветром, страница 127 – Ирина Коняева

— А дорогу на Находку совсем размыло после тайфуна, там не столько едешь, сколько одновременно материшься и молишься, чтобы от резины хоть что–то осталось, – ответил ей брат.

— Ясно. Меня на заднем сидении немного укачало. Я вообще все эти зигзаги на дороге не очень хорошо переношу, а тут спала, видимо, в горизонтальном положении ещё хуже организму.

— Остановиться прямо сейчас или доедем до заправки и там погуляем, сходим в туалет и кофе попьём? – спросил Ярослав.

— Давай на заправке лучше. Я бы не отказалась от завтрака. Светик спит?

— Я не сплю, – Света выглянула из–за сидения. – Задумалась немного. И не проснулась до конца ещё, если честно. Кофе бы не помешал.

Заправка порадовала довольно приличным магазинчиком и наличием кофемашины. Пока Света выбирала шоколад, Ксюша толкнула брата локтем в бок.

— Ты ей сказал, что любишь? – шёпотом спросила она.

— Зачем? Это и так очевидно, – Ярослав пожал широкими плечами и заказал всем кофе.

— Нет, дорогой, не очевидно. Она потому и расстроенная такая. Думает всякую чушь, – Ксюша выразительно поиграла бровями и уставилась на брата в немом вопросе «дошло?»

— Понял. Пей спокойно кофе, мы прогуляемся к машине и поговорим, – Яр кивнул сестре и, подхватив два стаканчика с обжигающе горячим напитком, пошёл к любимой.

— Оставь Оксане сладости, она потом принесёт. Идём, надо кое–что обсудить.

Света действительно казалась ему расстроенной, но на свой счёт он это не принимал. Думал – на работе проблемы или ещё где, только не у них.

В машине Ярослав переместил любимую девушку к себе на колени, обнял, поцеловал в щёку. И честно планировал поговорить! Честно!

Просто как–то вышло, что вместо вопроса он поцеловал её ещё раз. И ещё.

Безумный голод, неистовый, не поддающийся контролю, вспыхнул и взорвался фейерверком. Её запах, голос, нежная бархатистость кожи сводили с ума. Он плохо соображал, отдаваясь глубинным первобытным чувствам. Поработить, подчинить, сделать своей. Здесь и сейчас.

Ответная реакция любимой женщины, то ласковой и покорной как домашняя кошка, то страстной и яростной как дикая тигрица, окончательно лишала его здравого смысла.

Им не было никакого дела, что машина стоит на выезде с заправки. Не было дела, что стёкла спереди не тонированы. Не было дела, что их кто–то там ждёт.

Была лишь страсть. Обжигающая, безрассудная, бесконечно сладостная. Не губительная, только лишь правильная, должная.

— Я люблю тебя, родная, – сказал Ярослав, когда Света посмотрела на него рассеянным и томным взглядом.

Зелёные глаза тут же раскрылись от удивления, зрачки сузились на долю секунды и тут же затопили светлую радужку.

— О, – выдохнула она.

— И не забивай голову ерундой. Ты меня знаешь.

Ему не требовалось объяснять ей прописные истины, она действительно знала. Если он решил, понял, почувствовал – всё, обратной дороги нет. И она не сомневалась – он знает о её чувствах. Единолично он ни за что бы не принял решение, если бы не был уверен на сто процентов.

Это она, неуверенная и в чём–то даже мнительная, терзала себя сомнениями, подозрениями и предположениями самого разного толка, даже фантастического. Но не он.

— Знаю. И тоже тебя люблю. Очень, – ответила она, уткнувшись ему в плечо.

— Чёрт, мы снова не предохранялись. Надеюсь, ты меня не убьёшь за это? – Ярослав посмотрел на любимую виновато.