Книга Несовершенство, страница 128 – Татьяна Миненкова

Кружка приятно греет руки. Я втягиваю носом исходящий от неё аромат и чувствую, как понемногу просыпается чувство голода, о котором я до этой минуты не подозревала. Пью маленькими глотками, пока Лекс ненадолго уходит на кухню, но вскоре возвращается с кофе. Садится на край кровати. Улыбается.

— Вы помирились? — буднично интересуюсь я.

Понимаю, что после бульона от новых допросов со стороны Волковой я не отверчусь, но он правда вкусный и, наверное, того сто́ит. Или я просто слишком голодная.

— Не то что совсем, — отзывается Лекс. — Наверное, мы где-то на пути к примирению. Я ведь и сам давно пожалел о том, что мы перестали общаться. Но иначе не получилось дать ей понять, что я уже достаточно взрослый, и не сто́ит отчитывать меня, как школьника. На манипуляцию следует отвечать манипуляцией.

Ещё одно из его правил. Он тоже истинный сын своих родителей. Вот, значит, для чего это всё. Значит, шесть лет назад, столкнувшись с проблемой, подобной моей, Волков решил её слишком радикально. Я сама не сумела бы разорвать отношения с родителями, пусть даже временно. Поступиться свободой гораздо проще. Но это означает, что Лекс и правда давно искал повод помириться, а я просто стала этим поводом. Не потому, что что-то для него значу, а потому, что шесть лет — это слишком долгий срок.

— Она своеобразная, — произношу я с улыбкой, и это звучит почти как комплимент.

— Более чем. — Лекс кивает и смеётся. — Папа обычно говорит, что у него двое детей: Лекс и Геля. Поэтому и к нашей ссоре он отнёсся спокойно.

Интересные у них отношения. Но семья Волкова мне нравится. Не потому, что моё расположение к Лексу распространяется и на его родителей. Просто общение с ними по-настоящему приятное и комфортное, а Ангелиной я вообще втайне восхищаюсь. Какое-то время, пока пью бульон, мы с Алексом разговариваем, а потом он снова уезжает на работу, взяв с меня клятвенное обещание отвечать на его звонки.

Между тем пропущенных звонков от него всего два. Ещё один — от мамы и один, что странно, от отца. Собираясь с силами, чтобы им позвонить, я сперва отвечаю на сообщения Милане. Рассказываю о том, что немного простыла. Отвечаю отказом на предложение приехать помочь. Заверяю, что уже чувствую себя гораздо лучше и к свадьбе точно поправлюсь. А после этого, всё же справившись с тревогой, набираю номер отца:

— Где ты? — с ходу обеспокоенно спрашивает он, а я мысленно включаю индикатор, определяющий уровень его контроля над моей жизнью. Сейчас он где-то на пятидесяти процентах, но папа с удовольствием докрутит его до ста. — Почему ты не ночевала дома?

Ах, вот оно что. Соседи сдали: в доме справа от меня живут родительские знакомые. Но о том, что они докладывают отцу о моём местонахождении, узнаю́ впервые. Отзываюсь спокойно:

— Потому что я ночевала в другом месте, пап.

— В каком ещё другом месте? — ворчливо интересуется он.

Держа трубку у уха, наливаю себе ещё бульона. Он лучше любого лекарства. Моё демонстративное спокойствие действует на отца раздражающе, поэтому я продолжаю придерживаться выбранной стратегии:

— В том, в котором мне хорошо.

Папа догадывается о том, что я с Алексом. Более того, то, что для них с мамой Лекс — зло во плоти, даже играет мне на руку. Они домыслили о нём столько всего, что теперь мне просто нужно не опровергать его монструозность и неподходящесть в их глазах. И я не опровергаю. Даю папе высказаться, но сегодня он предсказуем: