Книга Совершенство, страница 132 – Татьяна Миненкова

Не дав ей времени, чтобы возмутиться и вернуть листок, я спешу уйти из приемной и вообще покинуть офис «Архитека», куда уже стекаются сотрудники и учредители, приглашенные на собрание.

Лишь оказавшись на парковке и сев в машину, вместо того чтобы завести двигатель и уехать, я плачу. Навзрыд. Так, как не плакала много лет. Десять, если быть точной. Мне все равно, что кто-то может меня увидеть. Плевать, что лицо опухло, а глаза покраснели и почти ничего не видят.

Успокаиваюсь я лишь через час. Я тяжело и прерывисто дышу, положив голову на руль и тупо глядя на гору бумажных салфеток, брошенных на коврик пассажирского сиденья.

«Ну что, теперь ты видишь, что я был прав? – участливо интересуется чертенок на левом плече. – Понимаешь, что Нестеров нам не нужен?»

— Понимаю. Но от этого он нужен ничуть не меньше, – всхлипываю я.

«Вот только не надо этого, Милашечка, завязывай с нытьем, – закатывает глаза чертенок. – Пройдет пара недель, и ты еще благодарить меня будешь…»

Он вдруг испуганно осекается, понимая, что, кажется, сболтнул лишнего, а я перестаю всхлипывать:

— Ну-ка, дружочек, с этого места поподробнее. За что это я должна тебя благодарить?

«Да как обычно, за участие, за присутствие, ну ты знаешь…» – неуверенно мнется чертенок, чем только усиливает мои подозрения.

Я бы и не заметила его оплошности, но он столь натурально испугался, что сразу стало ясно – дело нечисто.

— А конкретно за что? Говори давай, знаешь ведь, я все равно от тебя теперь не отстану.

«За Нестерова», – нехотя признается он наконец, но это никак не проясняет ситуацию.

Уточняю нетерпеливо:

— А что с Нестеровым?

«Скорее, что не с Нестеровым, – непривычно робеет чертенок. – Ты не с ним».

— То, что я не с Нестеровым, я и без тебя знаю. Но теперь понимаю, что в этом есть и твоя заслуга. Я права?

Я поднимаю голову. Мой уровень сосредоточенности и концентрации сейчас как у охотничьей собаки, напавшей на след.

«Помнишь, когда Никита поцеловал тебя, ты испугалась и засомневалась, прежде чем его оттолкнуть?» – чертенок виновато смотрит на обутые в черно-белые конверсы копытца и водит одним из них, вычерчивая носком полукруг.

— Это был ты? – нервно барабаню пальцами по оплетке руля, и так зная ответ, а чертенок начинает тараторить так, что я еле разбираю слова:

«Я думал, что так будет лучше, Милашечка. Сахаров ведь был привычный, такой, как все. А из-за Нестерова ты переживаешь, плачешь опять, думаешь о нем постоянно и обо мне совсем забыла. Раньше мы были все время вместе, а потом все твои мысли занял Марк, и я испугался, что с ним стану совсем тебе не нужен».

Я прекращаю стучать пальцами по рулю, напряженно замерев.

— То есть я потеряла лучшего в своей жизни мужчину из-за ревности собственной шизы? Так получается?

«Угу, – пристыженно кивает чертенок и тут же добавляет: – Но в основном все-таки из-за Сахарова».

Я чертыхаюсь и с силой ударяю ладонью по кожаной приборной панели. Вот же глупость!

«Ну и еще сомнения эти и паника… Они же твои, я просто их достал и в нужный момент тебе преподнес».

Нужный? Да более неудачного момента даже придумать сложно!

— Молчи, – выдыхаю я, понимая, что сейчас, кажется, опять расплачусь. – Исчезни пока. Представить себе не можешь, как сильно я на тебя злюсь.