Книга Следствие ведет Мальвина, страница 18 – Татьяна Миненкова

— Станем, — с готовностью обещает Родионов, шагая за мной к выходу из кабинета. — Их всё равно уже между нами распределили, не отвертишься.

Радует, что Семенов сделал из нашего разговора столько правильных выводов. Я выключаю свет, погружая кабинет в темноту. Закрываю дверь ключом. Когда мы вместе спускаемся на парковку, Тимофей интересуется:

— Тебя подвезти?

— Не нужно. Я живу недалеко, — уверенно отказываюсь я.

Совместная поездка предполагает разговоры, а мне сейчас разговаривать не хочется. Да и быть в чём-то обязанной Тимофею — тоже. К счастью, он не настаивает, мы коротко прощаемся на парковке, и я ухожу по окутанному желтым светом фонарей тротуару.

Быстро же всё завертелось после моего перевода. Голова с трудом вмещает ворох новых лиц, имён, фамилий, событий и адресов. Этот город слишком маленький, чтобы убийца смог в нём затеряться. То, что он снова дал о себе знать именно сейчас — это хорошо. Я найду его, чего бы мне это ни стоило.

«Или он тебя, — предполагает Ри. — Тебе не кажется странным, что он совершил новое убийство, едва ты появилась в городе? Словно ждал тебя, Ли».

От этой фразы по коже пробегает холодок. Не страха — предвкушения.

— Если ждал, значит — дождался, — негромко отвечаю я. — Я ведь тоже хочу с ним встретиться. Очень хочу.

Это решение я приняла ещё в день похорон. Тогда отец попросил меня не лезть, не вмешиваться. Да и не было у меня сил вмешиваться. Тот, кто убил Рину убил и меня тоже. Это было странное ощущение себя — одновременно мёртвой и противоречиво живой. Я была слишком занята тем, чтобы собрать себя обратно из разрозненных кусочков, как паззл. Старательно заставляла себя каждое утро просыпаться, проваливаясь из одного кошмара в другой. Тонула в вязком болоте обвинений и воспоминаний. Меня даже от работы на несколько месяцев отстранили. Руковод сказал, что лучше так, чем на психиатрическую комиссию, и я согласилась. Надежда на то, что следователи — такие же, как я, найдут убийцу Рины, не давала мне утонуть совсем.

«Не все следователи такие как ты», — со вздохом соглашается Ри.

У юристов есть неписанное правило не мешать закон с эмоциями. Адвокаты не защищают самих себя, следователи не расследуют дела, которые непосредственно их касаются, судьи не ведут процессы, участники которых лично с ними связаны. Потому что голова юриста всегда должна быть холодной и трезвой, а когда кто-то затронул что-то близкое, ценное, дорогое, слишком сложно остаться непредвзятым и равнодушным. Тяжело принимать рациональные решения, руководствуясь чувствами. В моём случае это правило не сработало. Следователи, не знакомые с Ри, оказались слишком бесчувственными. Оказались безразличными настолько, что не справились.

Ветер успел разметать по тротуару собранные дворниками листья, и я с удовольствием шуршу по ним, пиная кроссовками ворох за ворохом. В такое время на улице совсем тихо и безлюдно. В больших городах жизнь кипит почти круглосуточно, а в таких, как этот — останавливается с приходом темноты. Жители прячутся в маленькие квартирки, зажигают лампы, оттененные шторами, раскрашивая в разные цвета окна многоэтажек.

Как назло, у дома фонарей совсем нет. Ещё и машинами всё заставлено — загораживает обзор. За спиной пищит сигнализация. Вдалеке лает собака. А вокруг — никого. Услышав за спиной звук чьих-то шагов, я, не удержавшись, оборачиваюсь. Тёмный силуэт — точно мужской, судя по ширине плеч, идёт следом за мной на расстоянии десятка метров.