Книга Имя назовет Мальвина, страница 125 – Татьяна Миненкова

Я ведь в глубине души руководствовалась теми же соображениями, но только сейчас готова это признать. Семенов просто успел первым, и я не вправе его за это винить. Он притягивает меня к себе так крепко, словно боится, что сбегу. Но я лучше поцеловала бы его, если бы прилюдные поцелуи на нашей стадии недооотношений были уместны.

— Поехали, — глухо просит Костя — сегодня окружающие слишком легко читают мои мысли.

Предлагаю:

— Снова в Меркурий?

Я была бы не прочь повторить события вчерашней ночи. Не те, что произошли на лесной опушке, а другие — в ванной и спальне, но Семенов отказывается, решительно мотнув головой:

— Нет, давай домой.

— Тебе не понравился президентский люкс? — с улыбкой изумляюсь я.

Там ведь огромная ванная и кровать, на которой потеряться можно. И готовить не нужно. А Семенов вчера даже с лавандовой солью легко смирился. Мне казалось, нам было там очень хорошо.

— Там слишком стерильно, — кривится он. — И еда бездушная.

Странно, что это вчера не помешало ему всю ее съесть. Но осталась еще одна причина, по которой я продолжаю сомневаться:

— А прослушка?

— Впереди целых пять выходных и у меня на тебя большие планы, Мальвина. — От его многозначительной улыбки, у меня к лицу приливает жар. — Хотят слушать — пусть слушают. И завидуют.

Если Князевы и удивляются скорости нашего прощания и сборов, то не подают вида. Хотя, мне почему-то кажется, что они и сами не прочь побыть вдвоем, когда Савка отправится спать. Впервые увидев Анису и Елисея вместе в домашней, неформальной атмосфере, я поняла суть их отношений. Князевы — тот случай, когда противоположности притягиваются, а мы с Костей — когда притягиваются абсолютные идентичности.

На заднем сиденье такси мы держимся за руки, позволяя нетерпеливому предвкушению трепетать в груди. Мурашки поднимаются от тепла ладоней к плечам, а оттуда устремляются к сердцу. Впереди несколько выходных, когда ни одному из нас не нужно на работу. Разве что на осмотры придется выезжать, потому что было бы несправедливо назначать дежурить на праздники кого-то одного. И у меня нет на эти дни никаких планов, но, оказывается, планы на меня есть у Кости. Большие. Думая об этом, я снова улыбаюсь новой, совершенно глупой, но очень счастливой улыбкой.

Впервые за последний год чувствую, что внутри не пепелище, а что-то другое. Пустырь и маленькие зеленые ростки, с трудом пробивающиеся из земли. Одуванчики или нет? Пока не разобрать.

Окна дома светятся — соседи вовсю отмечают новый год, но на нашем этаже тихо. Несмотря на то, что обе квартиры расположены рядом, вопроса о том, куда идти не возникает — в полумраке подъезда звякают ключи, когда Костя открывает дверь. Мы снова оказываемся в коридоре, как когда-то, когда это было обыденностью, а не волшебством. Семенов тянется к выключателю, но я ловлю его ладонь, не позволив включить свет.

— Подожди, у меня есть кое-что… — не хочу говорить напрямую, решив сделать из внезапно возникшей идеи сюрприз.

— Для меня? — переспрашивает Костя.

Переплетая наши пальцы в темноте, он прижимает меня к стене, жадно втягивает воздух у виска, наклоняется и целует, не дожидаясь ответа. Все во мне тянется к нему, моментально тонет в этом пьянящем поцелуе с запахом осени и вкусом шампанского. Но тонуть рано. Сначала — идея, которую я только что придумала. Выгадав удобный момент, с улыбкой шепчу: