Книга Имя назовет Мальвина, страница 118 – Татьяна Миненкова

Мне тоже не помешает перед работой заехать домой, чтобы переодеться, тем более — день предстоит непростой. Не в порванном же платье мне на селекторном совещании Гевельса обличать. В том, что утро вечера мудренее, есть логика: после нескольких часов сна, мысль о том, что Макс — не амбициозный следователь, а хитрый злодей, плотно осела в сознании. Теперь я запоздало понимаю, что в его поведении изначально были тревожные звоночки. Вместе с кулоном и родинкой Ри я, кажется, впитала ее веру в людей. Гевельс был тем, кому изначально верить не стоило, не зря я интуитивно сомневалась на его счет.

Прежде, чем покинуть номер, еще раз обхожу комнаты. Оставшись одна, в тишине, снова ощущаю рядом незримое присутствие сестры. Даже такая — невидимая и неосязаемая, Рина дает мне поддержку, без которой сегодня не обойтись. Впитываю ее кожей, вдыхаю, чтобы подольше сохранить внутри, пока не осознаю, что до начала рабочего дня осталась пара часов.

Я облачаюсь во вчерашнее платье, вызываю такси и еду домой. Наскоро завтракаю и застываю перед зеркалом. Сегодня от меня требуется решительность и смелость, которых я в себе не ощущаю. Прошлая версия Алины Малининой была валькирией, которая всегда рада рваться в бой и восстанавливать справедливость. У нее был заткнут за пояс воображаемый меч, а найти повод для сражений было легко и просто. Новая я — другая, и после этой ночи изменения стали заметнее. Теперь даже в чертах лица читается мягкость и уступчивость — правильные и гармоничные, но пока незнакомые и непривычные.

Камри Семенова уже на парковке. Кажется, ее привезли на эвакуаторе — колесо всё ещё спущено, а край капота и изящная линия бампера смяты. Мне ее жаль, она пострадала ни за что и сейчас служит лишним напоминанием о том, что ни я, ни Семенов домой могли уже не вернуться.

До последнего жду, что Костя напишет или позвонит — за еще один поцелуй я с удовольствием докинула бы его до отдела полиции по пути в комитет, но этого не происходит. По тишине за стеной кажется, что хозяин квартиры по соседству вообще дома не появлялся.

На работу я всё-таки еду не одна. Меня сопровождает ощущение странной тревоги — такое явственное, словно оно сидит на пассажирском сиденье, пристегнутое ремнем безопасности. Сложно понять с чем именно оно связано. Может это неуверенность в своих силах? Или сомнения в правильности задуманного? Просто плохое предчувствие?

Невидимые часы снова тикают в голове и не дают сформулировать речь для селектора, но до одиннадцать еще есть время — успею. К тому же, Даня обещал помочь и незаметно предупредить Крылова. Мало ли, что может выкинуть Макс в подобной ситуации. Но если я не боюсь его, то кого тогда боюсь? Или чего?

За этими размышлениями совсем не смотрю на время. Машин на дороге почти нет — утром тридцать первого января нормальным людям на работу не нужно, но я каким-то образом умудряюсь опоздать. Судя по заставленной парковке у отдела — все коллеги уже на месте… хотя нет, не все — машины Гевельса как раз еще нет. Поднимаясь по ступенькам, я даже предполагаю вариант, в котором Макс, узнав от кого-то о вчерашней перестрелке, сбежал и вообще в отделе не появится. Но ситуация оказывается куда прозаичней.

— Малина! Ты сейчас офигеешь! — заявляет Скворцов, едва я ступаю на порог кабинета.