Книга Королева меняет цвет, страница 109 – Татьяна Миненкова

Остальные разошлись по домам, но поскольку игра с бэшками уже на следующей неделе, любая, даже короткая, тренировка не будет лишней. Особенно когда вместо дружной и сыгранной команды у нас враждующий мафиозный клан, быть в котором я изначально не хотела. Поэтому, как только игра заканчивается, я догоняю Лиса на выходе из спортзала и прошу:

— Замени меня кем-нибудь.

— И не подумаю, — резко бросает Князев, не сбавляя шага и мне приходится почти бежать, чтобы продолжить свои попытки его переубедить.

— Ты же видишь, что команда настроена против меня и найти ты кого-нибудь другого, у вас будет больше шансов на победу.

— Ты можешь играть лучше, я видел. Старайся. И заменить тебя некем… — Внезапно Лис останавливается так резко, что я по инерции делаю несколько шагов вперёд и вынуждена вернуться, чтобы услышать продолжение фразы: — Но я найду тебе замену и больше не буду должен желание.

Блин-малин. Я ведь совсем забыла о причинах, по которым согласилась участвовать в игре. Слишком погрузилась в собственные переживания. Сам Князев, судя по всему, тоже только что вспомнил, что у нас есть ещё одна связующая ниточка, которую ему тотчас же захотелось оборвать.

— Нет, — произношу я быстрее, чем планировала. — Я остаюсь в команде. Передумала. Так что, если ты решишь меня исключить, желание всё равно — моё.

Лис усмехается. Невесело, одними губами. Стараюсь не смотреть на его губы, потому что они возвращают меня во вчера. В то вчера, которое было прекрасным до того, как вмешалась идиотская Полуянова со своим дурацким грязным языком.

— Передумала… — эхом повторяет он. — Ну так загадывай своё желание. Я жду.

— Жди, — я усмехаюсь так же печально, как он. — Знаю, как ты не любишь быть в долгу. И всё же, никто не тянул тебя за язык, Князев. И времени на то, чтобы придумать моё желание, у меня до конца года.

— Думай лучше, как нам выиграть у вэшек, — Князев недовольно поджимает губы (нет, я на них не специально смотрю, это как-то само получается) — И прекрати на поле считать ворон, Романова.

Сказав это, он исчезает в мужской раздевалке и захлопывает дверь прямо перед моим носом. Оттого что Лис снова называет меня по фамилии, почему-то становится обидно, хотя я сама его только что по фамилии назвала. Блин-малин. Подумать не могла, что мне захочется, чтобы он снова обращался ко мне Ниса-киса и Ниса-паланиса. Но он не обратится.

Мысли об этом исчезают из моей головы, едва вхожу в женскую раздевалку. Поскольку остальные одноклассницы уже разошлись, вещи здесь остались только мои, и лежат они совсем не там, где я их оставила — сброшены на пол и испачканы следами пыльной обуви. Очевидно, тактика игнорирования показалась кому-то из ашек чересчур миролюбивой. Выругавшись вполголоса, начинаю торопливо оттряхивать разбросанную одежду, но замираю, заметив свою сумку. Она отчего-то не понравилась моему фан-клубу сильнее остального. Там следов больше всего.

Но грязь меня не беспокоит. Присев на корточки, я расстёгиваю замок и всхлипываю (надеюсь, те, кто это сделал, сбежали, и никто меня сейчас не слышит). Мне плевать на телефон, к тому же он всё равно цел. Плевать на то, что тетради теперь испачканы в липком розовом бальзаме для губ. Плевать на сломавшиеся карандаши и ручки. Но имелась в сумке вещь, которая была мне очень дорога.