Книга Соната Ужа, страница 81 – Ника Ракитина

Мушкеты не перезаряжали — слишком долго. Войска сошлись врукопашную.

Хвост же эркельской змеи продолжал подползать, еще не понимая, что прямо сейчас впереди превращается в кровавое месиво ее отрубленная голова. Бестолково выкрикивали команды командиры.

— Вперед! — орал Шенье. — Впере-од!!!..

Не давая до конца увязнуть в бою, хоть на вершок, хоть на пядь принуждал — наступать, выжимая противника с тракта. И эркельцы не выдержали, побежали, расстроив ряды полностью, топча тех, кто сзади.

Лишь самый арьергард организовал что-то, отдаленно похожее на сопротивление. Перегородил пустеющий тракт всем, что попалось под руку. И ушел, оставляя врага за спиной плющить орудийными залпами баррикаду.

Больше половины эркельцев сдалось, часть рассеялась по болоту. Беглецов преследовали, но не слишком долго: оставив команду для похорон и сбора трофеев, оказав помощь раненным, продолжили марш на Эркель.

По словам плененного коменданта выходило, что город и замок практически беззащитны.

[1] Козлить — вскидывать задние ноги.

1492 год, июнь. Замок Эркель

— Не впервые же этот замок вижу. Но снова подумал, что он хорош. Не просто хорош — величественен, — в голосе Неля Береша прозвучало искреннее восхищение. Агле посмотрела тоже.

Эркель вырастал над окружающей местностью, будто примяв ее собою. Нависал тяжелыми квадратными, немного скошенными башнями, выдвинутыми за линию толстых стен: четыре угловые и пятая въездная посреди стены — еще более массивная, чем прочие. Скалились с башен и прясел полукруглые бойницы пушечного боя, нависали под скатами шатровых крыш удлиненные машикули [2] — из таких на врага бросают камни и льют смолу либо вар. Мост из крепко стянутых дубовых бревен был поднят, перекрывая собой ворота, запертые на огромные брусья.

Такие же ворота, как пояснил барон, имелись и с внутренней стороны длинной въездной арки. Кроме моста и ворот защищали арку еще и особые решетки-герсы из откованных и заостренных книзу железных полос. Их опускали со второго яруса через специальный проем. В случае опасности прежде, чем стража успевала закрыть ворота, герсы с молниеносной быстротой падали сверху, отсекая вход и выход. Попасть под такую — не дай Единственный!

Между зубцами над въездом двигались люди. Человек пять. Может, шестеро.

Войско остановилось на опушке, ждало, что решат командиры.

Дозорные не заметили приготовлений к обороне — Эркель возвышался на холме, но жизни в нем (кроме этих вот промелькнувших силуэтов) было не больше, чем в камнях тракта, ведущего к мосту.

Командиры совещались, поглядывая на кровавые с белым стены, видневшиеся между деревьями над зеленым полем в россыпи цветов. Над полем звенели жаворонки.

За спиной командиров глухо шумел легион. Приглушенно бряцало железо, ржали лошади. А поле манило выйти поваляться в траве, проскакать во весь опор до замка, спрыгнуть в озеро у восточного подножия холма…

— Пожалуй, озеро — это лишнее, — мысленно ответила Берешу Агле. И стала высматривать кружащихся над твердыней воронов. Но слияние, как с чайками, не случилось. То ли птица должна была злиться, чтобы принять кого-то в себя, то ли ведьма сильно устала за этот бесконечный день. Она бы заснула там, где присела, но и сон бежал, разогнанный густым смешливым басом Либавского князя.