Книга Соната Ужа, страница 74 – Ника Ракитина

Стоило догнать дурочку и одеть, пока на весь замок не разразился скандал.

Тяжело сопя, Агле приостанавливалась на поворотах, ориентируясь исключительно по звукам и панически боясь провалиться в какую-либо ловушку, которых по слухам, в любом оборонном укреплении немеряно. Майка впереди рыдала в голос, мужчины топали, мечущиеся звуки усиливало эхо.

Вокруг все сильней делалось холодно и сыро. Ведьма думала, уж не в самые погреба они забежали, где арсенал, а в замковые казематы, в ямы, где прикованные пленники могут только сидеть или стоять, умирая в пронзительной темноте. А иногда и тонут при осенних сильных штормах.

Все в ней сопротивлялось, Агле боялась остаться тут навечно. Сзади была темнота. Звуки словно таяли впереди. Началось колотье в боку, но пересиливая себя, она еще быстрей побежала. И только когда резкий с темноты серенький свет ударил по глазам, выползши из брошенного открытым люка, ведьма поняла, что оказалась в зале капитула — там, где вот совсем недавно принималось важнейшее для Подлунья решения. И негоже голым девицам тут носиться.

Вон сколько тайны скрывает замок Ауле! Агле и понятия не имела, что в Ужиную можно добраться погребами. И так скоро. Хотя... они же бежали.

А Майка уперлась в закрытый люк на площадку и со всей силы толкнула его.

Ведьма поняла, что сейчас случится. И нет, не чайки.

И метнулась воротами к берегу. Как раз успеет.

Гнилым корнем ворухнулось в ней желание, чтобы сейчас и закончилась все. Разбилась соперница о камни или утонула. Ведьма вгрызлась в губы, торопясь по песчаной косе вдоль прибоя, шарахаясь от волн.

Она никогда не была злой. Пусть все хорошо закончится!

Запнувшись, Агле упала на колени, потеряв себя — и вдруг очнулась в гнезде наверху Ужиной недовольной чайкой. Ее раздражали звуки и голоса.. Уже не первый раз эти люди лезут к гнезду! Пошли прочь!

Из клюва вырвался угрожающий скрежещущий крик. Но им было не до нее.

— Лешак! — ревел, прыгая на одной ноге, белокурый парень, стукнулся верно. Сапог мягкий, удара не смягчил.

Девка с одеялом на плече обернулась, глядя на него широченно распахнутыми, почти белыми глазами.

— Майка, стой!

— Ты меня не любишь!

Чайка сорвалась с гнезда.

— Люблю! Очень! — он ухватился за хрупкие плечики, стоя между зубцами над бездной.

Птица напала, целя когтями девице в висок. Та завизжав полетела спиною вниз, потянув Неля за собой.

Агле опять стояла на коленях, упираясь в песок ладонями. Колючки, торчащие из песка, ранили их и колени.

— Это не я, не я!..

"...Там так темно. Холодно..." — прошептали сумерки Майкиным голосом.

Вода была ледяной и твердой. Нель ударился ступнями и ушел в глубину. Сдавило грудь, соленое полезло в рот и ноздри...

Агле оттолкнула скруток платья, кинулась в воду. зашла почти до пояса и, скованная страхом, остановилась, вглядываясь в полутьму, отводя с лица мокрые волосы... Грудь ходила, как мехи. Больше всего она не доверяла воде, ненавидела. Но там сейчас разбились или тонули двое, и ведьма обязана была их спасти.

Новая волна прошла, окатив Агле едва ли не с головой. Она запищала котенком, отшагнула назад.

— Майка! Не-ель!!!

Над головой, уходя в светлеющее небо, возвышалась короной Ужиная башня, прокалывала облака. Пронзительно орали чайки. И шум волн, казалось, заглушал все остальное. У горизонта, крася море блестящей чешуей, желтела луна.