Книга Соната Ужа, страница 7 – Ника Ракитина

Крича, пригибаясь, как под градом, метались стражники. Вельможный глава судилища застыл, покачнувшись на кресле-троне.

Уж тек, свиваясь кольцами на брусчатке, в сторону реки. И тогда Гражина вырвала из-под мешка пистолет. Оружие было тяжело для женской руки, она держала обеими. Лязгнуло колесцо.

Агле хотелось крикнуть — и не моглось. Точно закупорило горло. Она и так-то была едва жива.

Пуля чиркнула, заставив брызнуть крошевом каменную мостовую, задев ужиную шкуру. Побежала кровь.

Уж дернулся, но не остановился.

Гражина зарычала и швырнула в ужа пистолет. Не попала — и кинулась следом, наклонившись вперед, на ходу поддергивая мешок.

Агле хотелось зажмуриться и ничего не видеть. Руки и ноги стали ватными, горло сдавило, грудь ходила ходуном, и внутри заполошно билось о ребра сердце.

Глава суда пытался выбраться из кресла, упираясь в каменные подлокотники руками. И орал на стражников. Драгоценный плащ зацепился за фигурную спинку, мешая встать. Служку, что поспешил на помощь, судья ударил в лицо плечом. Бедняга заверещал, хватаясь за глаз. Гражина впереди споткнулась о брошенный протазан, запнулась за свой мешок и все-таки упала. И с яростным визгом ползла, тянулась за ужом.

Не будь Агле так худо да не перекрой судейские лестницу и двери, она уже бежала бы по площади, чтобы заслонить Юргена, дать ему мгновения, нужные, чтобы спастись. Как бежал сейчас наперерез погоне светловолосый нобиль. А за ним телепалась, вися на руке, рыжая девица, вовсе не казавшаяся сейчас ни больной, ни томной. Или это белобрысый волок ее, крепко, до синяков, ухватив за запястье?

Уж упал в воду, разбрасывая брызги, и нырнул.

Драки не случилось. Белобрысый оскользнулся на ужиной крови, упал. На него накинулись сверху. Несколько раз он еще показался из кучи-малы. Взмахнул кинжалом, раня кого-то из стражников. Прокричал:

— Майка, беги-и!!!

И окончательно исчез под грузом дерущихся. Что там было дальше и как, Агле не досмотрела. Свалилась в серое беспамятство, где ползла наверх по горе, а навстречу ей, раня светлую шкуру о колючий гребень, стремился уж в золотой короне. И голоса из гримуара шептали: "Быть посему..."

1492 год, май. Састина

Ночная гроза с яростными молниями, которую Агле пересидела, вжавшись в стену, дрожа от страха и возбуждения, перетекла в серенький дождик. Он плюхал и пришепетывал. И девушка, свернувшись клубочком, понемногу согрелась и уснула под его мирное шепелявое бормотание. А проснулась от скрипа ключа и резко ударившего в глаза света.

— Идем, — велела Гражина.

Они сели в карету без гербов, стоящую перед домом. Та тронулась с места так резко, что Агле ударилась о стенку спиной. Капли залетали в окна, но выглядывать она не посмела. Да и все равно не знала Састину, чтобы понять, куда их везут.

Когда же дверцу распахнула предупредительная рука, вокруг было солнце.

Агле с отвычки шаталась и жмурилась. Слезы текли из глаз, а на ресницах плясали маленькие радуги.

Ведьма вдруг ощутила свободу, стряхнула их и огляделась. Радуги были везде. Непросохшие капли, отразив солнце, били по глазам цветными лучами. Все блестело в просторном дворе: мостовая, каменные стены, уходящие в небо, трава и кусты сирени, разливающие поверх тяжелой вони из подвальных окон и нечищеного рва густой аромат. В кустах заливались птицы, соревнуясь в щебетах и трелях. Синицы звенели колокольчиками, перепархивая с ветки на ветку.