Книга Соната Ужа, страница 31 – Ника Ракитина

Князь поймал его за полу:

— Не утруждайтесь. Я сам. В кабинете и прочитаю.

И протянул руку за ключом.

Сенешаль, одарив девушек ненавидящим взглядом, ушел вместе с Юргеном.

— У тебя юбка вся в крови, — подала голос Майка. — Ты заляпалась, когда князю рану зашивала?

Агле вздрогнула. С нее достаточно уже было княжны и... всего. Но точно же! Так легко объяснить кровь на одежде тем, что она помогала раненому!

— Давай мы тебя переоденем, — суетилась Майка и тянула ведьму за руку. В своей опочивальне она отдернула кисею, закрывающую нишу с гардеробом, и стала двигать уборы на вешалках, все прекрасные, как для княжны, но ничуть не годные для леса. Распахнула окованный железами сундучище и унырнула туда, выкидывая содержимое.

— Все не то!

— Давай выведи меня, и я дома застираю, — откашлялась Агле.

Девица глянула на нее расширенными, невероятно светлыми, белыми почти глазами. Ведьма с первого взгляда возненавидела эти глаза.

— Но как же... ты пойдешь вот так? И... у тебя же другой одежи точно нет!

Агле дернула плечом:

— Идем уже! Короб я после заберу. Ты в него покидай, что мое. Хорошо? И пусть твоя Наталья к сторожке привратника вынесет. Предупредит, что мое. Я приду.

— Ну... да, — посопела Майка виновато. — Я сама тебе все принесу!

И тут в двери постучались так решительно, словно собирались сорвать ее с петель.

— Арья Ауле, лекарка у вас? — окликнул Юрген. У ведьмы подогнулись ноги, она ухватилась за угол стола, надеясь только, что долговязая ее слабости не увидит. — Она нужна мне! Быстро!

1492 год, июнь. Замок Ауле и дорога на Састину

Первой мыслью Агле было, что у Юргена снова открылась рана. Но нет, голос звучал слишком бодро. И сердито. Он узнал о ней... что она шпионка Гражины?!

Взгляд заметался. Упал на арочные дубовые двери с железной оковкой и массивным засовом. На узкие витражные окна. Майка, пожалуй, протиснется сквозь такое. Протиснется и Агле. Если разденется. Но окно не открывается, придется разбить стекло.

И тогда она очутится на карнизе под окном, в рост хорошей ели от земли. И внизу ни деревца, за этим следят строго, убирают растительность, чтобы враг незаметно не подобрался к замку. Лезть по стене? Руки не удержат, сейчас она слишком слабая. Летать Агле не умеет. Умеет превращаться — но только в лису. Той не спуститься. Прыгнуть в замковый ров? Утонет сразу же...

Агле заплакала, прижимая кулаки к груди, громко, по-детски, всхлипывая. Княжна погладила ее по спине:

— Аглюшка, ну что ты? Думаешь, он сердится на тебя, да? А с чего? Или ты из-за платья? Так любое бери! Вот хоть это!.. — она стала вытаскивать из ниши и бросать на кровать уборы.

— Арья Майка, открывайте! Я знаю: вы обе здесь!

Майка выпрямилась, закусила губу и толкнула двери так, что Юргену пришлось отпрыгнуть.

— И не смейте кричать на нее! На нас! Моду взяли! — выкрикнула она пронзительно.

— И не думал! — князь отодвинул ее и заглянул в комнату. — Она мне как целитель нужна. Не мне... думаю, пригодится. Мы через час уезжаем.

Он взглянул на ревущую Агле:

— Что-то случилось? Я могу помочь?

Она замотала головой, забрызгав все вокруг слезами. Утерлась отросшей прядью.

— Она платье испачкала, — сказала Майка. — Когда вас перевязывала.

— Я распоряжусь. Сейчас принесут новое. А лучше — мужское, скакать придется. Арья Агле, вам что-то нужно с собой? Какие-то снадобья? Здесь есть — или заедем к вам домой? Боюсь, все это нам сможет пригодиться. Арья Майка, распорядитесь служанкам, пусть несут ей куртку, рубаху и штаны. С пажа снимут, если нового нет.