Книга Соната Ужа, страница 113 – Ника Ракитина

— «Тот, кто хорошо обороняется — прячется в глубинах преисподней, тот, кто хорошо нападает — действует с высоты небес». Прости, канцлер. Это мой дом. И я не успокоюсь, пока Гнат не ответит.

Агле вышла из темени, и глаза обернулись к ней.

— Что они тебе сказали, мертвые? — спросил князь. — Я их тоже вижу. Но не понимаю. Что они говорят?

— Войско Гната примерно втрое превосходит твой отряд. Но мертвые все пойдут с тобой. Они хотят отомстить и они в своем праве.

— Спасибо, — Юрген наклонился к ведьме, взяв за плечи.

— Еще... — быстро, чтобы не заплакать, заговорила она. — Войско самозваного короля идет в Дьену медленно, по тракту.

Рошаль развернул карту, и Агле пальцем провела по извивам нужной дороги.

— А сам Гнат ускакал вперед, он любит ночевать за крепкими стенами. Да и вообще... монастырь годится под логово, откуда он подберет под свою руку всех, кого сумеет, до кого дотянется... С Гнатом его копье, три десятка всадников. И Гражина.

Юрген тяжело кивнул. Повернулся к Рошалю:

— Пойдешь за войском Гната. Откусывай сколько сумеешь и растворяйся.

— Уж тактики конных партизан мне не знать! — усмехнулся тот.

— Полторы сотни напрямки идут в Дьену со мной. Вакарасцы. Живые и мертвые. Нель, отбери людей! Шенье, на тебе похоронная команда. Не хочу, чтобы мои люди... лежали вот так, непогребенными.

Марлезонец кивнул:

— Сделаю. Но поход за Гнатом не пропущу.

Князь махнул рукой.

Местные знали здесь все тропинки и дороги. Казалось, и по топи смогли бы пронестись, не замочив копыт.

Не звякали уздечки, не стучали копыта. Отряд словно плыл в тумане, струились гривы, хвосты коней и плащи всадников. Вились у конских ног гончаками призрачные болотные огни. Вороны гнались следом, вставая на крыло, словно чувствовали обильную поживу. Мертвые скакали наравне с живыми. Кому не хватило коней — сидели по двое.

Агле видела: Уж то летел в небе над отрядом, вытянувшись узорчатой полосой, то тек вдоль проселка по траве. И при этом всадником-человеком скакал с нею рядом шпоря коня.

Неожиданно настало утро.

Кони неслись, перескакивая через поваленные стволы и буераки, сквозь паутину в еловых недрах, чудом не ломая ноги на буреломе. Ветки секли по лицам всадников. Брызгали росой. Стеклами в витражах сменялось голубое, зеленое, коричневое, через спутанные кроны искрило солнце. Воздух казался хмельным от запахов травы, грибной прели, конского пота и железа.

Иногда воздуха не хватало, лица горели, а губы пересыхали от скорости. Двух охромевших лошадей бросили по дороге. Повезет — выбредут к жилью.

Навьи перестали быть видимыми, но ведьма чуяла: они здесь.

[1] Пятьсот всадников.

[2] Сунь Цзы «Искусство стратегии».

1492 год, июль. Обитель Дьена, Састина

Лес сменялся редкими полянами, поросшими желтушником и душицей, краснела ягодами рябина, врастали в небо сосновые стволы. Над всадниками висела тишина. Ни топота, ни крика, ни конского ржания. Только небо неожиданно разлилось сквозь сосны багрецом, расплавленным золотом, а слева синело: ночь нагоняла отряд. И вместе с ней сосны на песчаных взгорках сменило чернолесье: кривое, посеченное бурями, заплетенное хмелем и повоем, с редкими болотцами в ковре черники, с обморочно-сухим запахом багульника.

Лес сникал, врастал в землю — пока не сменился болотом с лозой на кочках и колеблющимися зарослями камышей и тростника. Над болотом густел, завиваясь прядями, молочный туман. Всадники казались призраками, летящими сквозь него. Поверху мерцал синеватый звездный свет. Тянуло сыростью.