Книга Сердце и порох, страница 164 – Э. Б. Голден

– Где он?

— Вниз по улице, – выдохнул Жак. – В убежище Дрейфи наверняка.

Они побежали.

— Вон там, – сказал Жак, вылетая за угол. – Он сразу…

Когда Жак указал на ряд домов, маленький мальчик заколотил в одну из дверей, предупреждающе вереща. Когда Аддим вышел наружу, Бреган ускорился. Увидев его, Аддим тоже сорвался с места, в переулок. Когда они были детьми, играли в мяч и бегали наперегонки по улице, Аддим был силен, но Бреган всегда был быстрее.

Они рухнули на землю, путаясь в конечностях.

— Бреган, какого…

Локоть обожгло болью, когда тот встретился с лицом Аддима. Бреган не столько услышал, сколько почувствовал, как сломался его нос. Аддим взревел, и Бреган ударил его еще раз. За па, за Фирин, за всех невинных людей, что только что пострадали от той бомбы.

— Бреган, осторожно, – сказал Жак. – Он тебе в сознании нужен.

— Ты арестован, – сказал Бреган. – За нападение на президента Луисонна.

— Да ты чокнутый, – невнятно сказал Аддим в истекающий кровью нос.

Когда Бреган перевернул его на живот, чтобы заломить руки за спину, Таидд, казалось, был слишком разъярен, чтобы сопротивляться.

— Мать твою, Бреган, да ты глаз от задницы отличить не можешь.

— Жак, иди за подмогой, – приказал Бреган.

Жак убежал.

Аддим взревел:

— Да что бы там ни случилось, это был не я.

Бреган напрягся. Впервые толком посмотрел на Аддима. Тот тяжело дышал, расплескивая кровь по земле. Свободная рубашка, брюки, волосы, лохматые ото сна, он совершенно не был похож на того, кто только что был на сцене. На нем даже униформы не было.

Все мышцы в теле Брегана обмякли одновременно.

Аддима не было на митинге.

Кто-то другой надел его лицо.

* * *

Фирин

Сейчас

Лепестки цветов рассыпались по сцене, припорошенные пеплом от взрыва. Ужас хлынул в меня, липкий, как смола, когда Бреган убежал прочь от отца и исчез во всеобщем хаосе.

И тут я заметила девочку.

Кровь запачкала ее косички, текла жестокой рекой по виску. Она смотрела на отца, превратившегося в гору тряпья посреди обломков дерева, но ее глаза были пустыми.

Стеклянными.

Еще с десяток неподвижных тел лежало в разрухе вокруг нее. Горло обожгло желчью. Закрыв рот рукой, я попыталась встать, споткнулась о покосившийся подиум, рухнула обратно на колени. Рядом в облаке дыма стоял президент. Он стряхнул пепел с пиджака, и на долю секунды его губы тронула улыбка.

Моя ярость была ослепительной.

— Вы что натворили? – прорычала я. Но я знала ответ.

Президент подорвал своих же людей.

Хулей поставил меня на ноги за руку. Притянул ближе, изображая для окружающих заботу, и сказал:

— Я? Ничего. – Его слова искажались в моих ноющих ушах, словно мы были под водой. – Это все дело рук Дрейфи, и именно это вы и скажете остальным.

Надо было догадаться, что успеха постановки и выборов ему будет недостаточно. Что он не остановится, пока судьба Дрейфи не будет прочно сидеть в его кулаке.

Он убил своих же. Детей. Последователей.

И я ему помогла.

— Отпустите меня, – сказала я. – Клянусь, я…

Впиваясь в мою кожу пальцами до синяков, он отдалился ровно настолько, чтобы пронзить взглядом тусклых глаз.

— Вот только не надо теперь притворяться, что у тебя есть какая-то мораль, Фирин.

Я перестала дышать.

Он чуть дернул уголком губ:

— О да, я знаю, кто ты. Я знаю, что ты. И сейчас ты поедешь со мной в больницу и дашь показания против Тома Дрейфи. А потом преподнесешь мне этот город на блюде, идеально сыграв Инсею. А иначе я уничтожу все, что ты любишь. Начиная с «Игроков» и заканчивая твоей жизнью.