Книга Сердце и порох, страница 109 – Э. Б. Голден

Ласковое прозвище сомкнулось ошейником на сердце. Несколько лет назад я бы растаяла, позволила мистеру Финвейнту убаюкать меня рассказами, раскрасить реальность в новые краски, взбить для меня перину из лжи. Но теперь я видела, что таилось за занавесом. И ему больше никогда было меня не провести.

— Не сработает, – выдохнула я. – Афина мертва, забыл?

От пощечины меня качнуло, щека вспыхнула огнем, но я не почувствовала ничего из этого за ревущим пламенем ярости, выжигающим из меня все остальные эмоции.

Ключ к цели хранится в самых потайных желаниях твоей жертвы.

Я была жертвой отца. Он умолял, чтобы его пустили ко мне, дали меня «убедить», чтобы спасти собственную шкуру. А это означало две вещи: ставам от меня было что-то нужно, а отец не мог меня отсюда вызволить. Если я хотела найти Брегана, то отец не был мне нужен. Только мешался под ногами.

— Охрана! – закричала я.

В поле зрения появился нодтакт, словно акула в ночной воде.

— Дайте мне поговорить с кем-нибудь.

— Фирин, – сказал отец, – не надо.

«В этом мире каждый сам за себя. Ты тоже». Его же собственное правило.

Если я хотела выбраться отсюда, мне нужно было сделать это самостоятельно.

Нодтакт жестом сказал мне подойти. Девушка из ставских тюремщиков заломила мне руки за спину и вывела в тесный темный коридор. Между каждым вдохом и выдохом меня трясло. Вонзив ногти в ладони, я осмотрелась по сторонам.

Каменный коридор, полный камер, большинство с железными дверьми. У последней из них нодтакт позвенел ключами. Если отсюда и был выход, то в прямо противоположном конце коридора. Ускользнуть бы не получилось. Нужен был рычаг давления. Может быть, информация?

От комнаты допросов несло гниющей смертью. Посередине стоял небольшой стол и два стула, освещенные одной свечой. Охранница усадила меня на один из стульев и ушла, оставив наедине с грузным нодтактом. Тот сел.

— Чего вы хотите? – требовательно спросила я.

Он смотрел на меня поверх иллюзорной бороды, совершенно нечитабельный. Кривой шрам мерцал на свету. Тишина затягивалась, начинала звенеть.

— Можешь звать меня Эзнур, – сказал он.

Поддельное имя наверняка. Были ли у нодтактов вообще настоящие? Я присмотрелась к его щербатому лицу. Всегда хорошо читала людей. Даже у отца были свои слабости. Но этот мужчина был непробиваемой статуей.

— Вам нужна информация о реформистах, – предположила я.

— О нет, это нас не интересует.

Я сцепила вместе потные пальцы:

— Тогда что вам нужно?

— Ты.

Фирин

Сейчас

Бреган арестовывал не того человека.

— Ты арестована за работу против Свободных Островов Икет в качестве агента нодтактов и ставского режима, – сказал он, не глядя никому в глаза, и заломил Шури руки за спину.

Я покачнулась, все еще сидя на корточках возле Найф. Слово «нодтакт» эхом отдавалось в голове. Барон Хулей что-то сказал Мезуе, и они исчезли в коридоре. На Шури она взглянула лишь раз.

— Да никакой я не нодтакт! – взвизгнула Шури. – Клянусь, не трогала я сцену!

Внимание Брегана резко переключилось на сломанный балкон, впервые замечая его, а потом его взгляд нашел меня. Он толкнул Шури в руки полицейскому.

— Отведи ее к повозке.

Запрыгнув на сцену, он спросил:

— Что случилось?

Я отшатнулась от его прикосновения. Крики Шури эхом отдавались от стен храма.